- Так-то лучше. Присядь, - Шувалов кивает на второе кресло. Сдерживая раздражение, Грозный опускает свое тело в широкое кресло.
- Давай начистоту: ты мне не нравишься. Как отцу не нравился бы любой избранник дочери. Который, к тому же, посмел залезть под юбку. Но я оценил и тот факт, что ты был готов отдать за нее весь бизнес, и то, что ты вломился сюда, понимая, насколько это самоубийственно.
- Тогда зачем…
- Не перебивай старших! Свою женщину нужно добиваться. И добиваться любым способом. Я дал тебе эту возможность. Заодно дал время в собственной голове разложить все по полочкам. Осознать: нужна она тебе или нет.
- Где Елизавета?!
- Нет, ну ты посмотри на него! Мне что, твоим воспитанием заняться? Что решила Вета – я не знаю. Спросишь у нее лично. Но! Если она пошлет тебя куда надо, ты встаешь и топаешь. И не делаешь никаких попыток встретиться с ней вновь. Ей сейчас потрясения не нужны. Она, итак, плохо спит ночами… - добавил он с болью в голосе.
- Вы мне скажете, наконец, где она? Или я весь дом должен перевернуть? - взревел Грозный, вскакивая на ноги.
- Среди моих людей пострадавшие есть? – неожиданно спросил Шувалов.
С трудом удерживая нестерпимое желание придушить своего визави, Грозный уточнил у Кости:
- Нет, шеф. Ты сказал: без жертв.
- Нет, «двухсотых», - буркнул Грозный.
- Хм… А я хотел за каждого с тебя по внуку вытребовать. Иди уже, за соседней дверью она, - ухмыльнулся старый интриган.
Глава 43.
Он не помнил: обошел стол или просто сиганул через него, под смех Шувалова. Соседняя с кабинетом комната была уютной и предназначена для отдыха. Диван, кресла, камин - он все это увидел вскользь. Потому что главным и самым важным была та, что сидела по-турецки на этом самом диване. Положив на колени диванную подушку, девушка читала какую-то книгу.
- Веснушка… - выдохнул Грозный то ли с облегчением, то ли со стоном.
Вета вскинула на него свои невозможно-синие глаза. Грустные и какие-то потухшие.
- Ты?
В несколько шагов Грозный преодолел расстояние между ними. Хотел стиснуть ее в объятьях, зацеловать. Но Веснушка смотрела слишком настороженно. Грозный присмотрелся – как она изменилась! Похудела, осунулась. Веселые кудри стянуты в строгую прическу, шелковая закрытая наглухо блузка, темные свободные брюки. И подушка, которой она отгораживалась. Словно щитом.
Чтобы не напугать ее еще больше, мужчина осторожно опустился на пол у ее ног.
- Наконец-то вижу тебя. Как ты, счастье мое?
- Нормально, - Вета равнодушно пожала плечами, – пролечилась в клинике, шрамов больше нет. Дядя Лёшик нанял психологов, чтобы я перестала бояться громких звуков или темноты. Если бы не ночные кошмары, то было бы вообще хорошо.
- А мне плохо, малыш. Подыхаю без тебя, как пес подзаборный, - красивые мужские губы сложились в грустную ухмылку.
- Почему? – она, казалось, искренне удивилась, - я же «дешевая постельная грелка». Наверняка нашел уже десяток таких же.
- Что ты несешь?! – мужчина вскочил на ноги и навис над ней, поставив руки по обеим сторонам от нее.
- Не кричи на меня, - почти шепотом попросила она, - пожалуйста.
- Малышка, - Грозный взял ее лицо в ладони, заставив смотреть прямо в глаза, - неужели ты не поняла, что тогда мне нужно было сбить Маркова с толку? Чтобы он не понял, насколько ты мне дорога. Иначе он издевался бы над тобой в сотню раз хуже, понимаешь?
- Правда?
- Правда. И мы еще в прошлый раз договаривались, что ты будешь умнее и сначала выслушаешь меня, а потом делаешь выводы. У меня словно сердце вырвали, когда я смотрел, что этот урод делает с моей любимой женщиной.
- С кем? – у нее предательски задрожал подбородок. Словно его Веснушка выглянула из-под маски равнодушной незнакомки.
- С любимой женщиной. Я дико тебя люблю, моя девочка. Люблю так, что не дышал и не жил все это время. Пусть я – эгоистичная тварь, но я хочу тебя себе. Целиком и без остатка. И никуда больше не отпущу, слышишь? Иди ко мне, - Грозный нежно, словно к хрупкому цветку, прикоснулся к ее губам. Его маленькая сладкая чудачка! Всхлипнув, девушка обвила его шею руками.