- Демонюка злая, один штук! – мокрый птенчик пыхтел праведным гневом.
- Он самый. Приятно познакомиться. Четыре минуты, - и направился к дверям, на ходу снимая мокрую футболку. И чувствуя обжигающий взгляд между лопаток.
На завтрак были унылые бутерброды. Хотя, когда они успели стать унылыми? Птенец дулся, грозно хмуря брови и встряхивая влажными кудрями. Ее верный паж Костя где-то шлялся, поэтому пришлось накормить девчонку самому: нарубить бутеров с колбасой душеприятной толщины. Девушка не стала капризничать, в очередной раз удивив своей покладистостью. Молча и с удовольствием вгрызлась в солидное кулинарное творение Грозного.
- Как себя чувствуешь?
- Как девушка, в чью ванную вломились! – что он там говорил про покладистость.
- И как ощущения? – ухмыльнулся, забавляясь.
- Ужасно!
- Сочувствую. Но больше не убегай. Иначе повторю. Скажи лучше – шрамы откуда?
- Не ваше дело!
Иван пожал плечами и не стал спорить. Действительно – она ему никто и требовать откровенности о ее прошлом он не в праве.
- Не хочешь – не говори.
- А… что это было вчера? Взрыв?
Грозный открыл рот, чтобы рассказать ей что-то успокаивающее, типа утечки газа, но понял, что не хочет врать в эти синие глаза. Удивило.
- Бросили связку гранат из машины.
- Ох! Все же живы, да? – она в ужасе прижала ладонь ко рту.
- Живы, пара царапин. А тебя док велел на МРТ свозить.
- Может не надо? – заныла Вета, морща веснушчатый нос.
- С доком никто не спорит. Каждый из нас ему жизнью обязан. И неоднократно.
- Извините.
- Костя как освободится – тебя отвезет.
- Я могу сама!
- Можешь. Когда опасность будет устранена. Я поехал, - он встал со стула и надел висящий на спинке пиджак, - и да – док запретил комп и телек.
- Почему я чувствую, что мне двенадцать и я наказана? – вспыхнула Веснушка.
- Ты ненамного старше, - невольно рассмеялся Грозный и вышел из кухни.
Костя забрал Вету из дома ближе к обеду. Девушка строчила что-то в блокноте на кухне, мстительно улыбаясь: ведь про запрет письменных работ ей ничего не сказали. Голова была тяжелой, поэтому готовить не рискнула. А чем-то надо было заняться, не в окно же бесцельно глазеть?
Чтобы как-то порадовать пострадавшую девушку, Костя вытащил из-за спины букетик ландышей, вызвав такой визг счастья, что едва не лопнули перепонки.
- Ты где их добыл? Боже, как дивно пахнут!
- Мог бы соврать, что сорвал в глухом лесу, но не буду. Просто добыл. Нравятся?
- Очень-очень-преочень! – она с улыбкой вдохнула нежный аромат, - а еще мне никогда не дарили ландышей.
- Очень зря. Они тебе идут. Такие же нежные. Ну что, едем?
Пафосная частная клиника наводила невольный трепет своим антуражем и голливудскими улыбками персонала. Лежа в стрекочущем аппарате, Вета считала секунды, чтобы быстрее свалить оттуда. Понимала, что обследование стоило совершенно недешево, но Костя категорически отказался даже разговаривать на эту тему. А она, в свою очередь, не привыкла быть обязанной кому бы то ни было. Поэтому было неловко. Еще и аппарат вызывал с трудом подавляемое желание немедленно выползти из клаустрофобской трубы и бежать, оставив тапки.
После процедуры врач, изучив снимки, заверил, что не видит поводов для волнений. Можно было слегка выдохнуть, но приказы Сильвестра Аристарховича не обсуждаются. Результаты, как было велено, отправили ему на почту и вернулись в дом.
- Малышка, давай я тебя покормлю. Только что-нибудь простое, не замороченное, ладно?
- Давай макароны по-флотски? – предложила она. - Кажется я видела где-то банку тушенки.
- Отлично. Присаживайся. Только сильно не критикуй. Я не такой умелец, как ты.
- Еще не хватало повару руку сбивать. Может я салатик настругаю?
- Только если чувствуешь себя хорошо, - голубые глаза внимательно посмотрели на девушку.