Однако Грозный привык думать на перспективу. Первое восхищение схлынет и что потом? Девочка пообвыкнется и начнет его пилить, как любая другая. Что его сутками может не быть дома или он не хочет идти на тусовку к очередной гламурной подруге. Хотя внутренний голос едва слышно пытался сказать, что он зря ровняет ее с обычным женским контингентом, Чудачка совсем другая. Станет как все – рано или поздно! Иван убеждал самого себя, в том, что ему хорошо одному и он привык к разнообразию.
Продолжая спорить сам с собой, Грозный к обеду раскидал срочные дела, перекинул ряд встреч на замов и Костю, и рванул к ней. Упорно твердя, что всего лишь привык выполнять просьбы, если на них согласился. По пути заскочил в закусочную и купил все для «грехопадения», пусть пока и пищевого. С пакетами в руках, едва сдерживая нетерпение, торопливо зашел в дом. До одури хотелось увидеть радостный блеск в ее глазах и открытую улыбку. Вечно голодный Паша с куском пирога был пойман с поличным на выходе из кухни. Парень, выпучив глаза, торопливо начал жевать, пытаясь как можно скорее вернуть себе способность говорить.
- Опять жрешь, - констатировал Грозный.
- Феф, да я…
- Вета где?
- В спортзал спустилась, - парень с трудом протолкнул кусок в горло.
- Три шкуры спущу, когда бинты снимут. Исчез.
Грозный прошел в погруженный в тишину зал. Тренажеры были пусты, но в дальнем углу он заметил фигурку, сидевшую в свисающем с потолка куске ткани, с широко раздвинутыми коленями и сомкнутыми стопами. Глаза закрыты, на губах легкая улыбка, словно парит где-то. Не успел он открыть рот, как девушка опустила руки и просто ухнула вниз. Как и его сердце. Каким-то чудом ноги остались замотанными в ткань, и она повисла вниз головой, плавно раскачиваясь и лениво перебирая свисающими руками в воздухе. А от головы до пола было больше полуметра. Вот же зараза!
- Малышка, ты предупреждай, - Грозный подошел и присел с пакетом на тренажер, - у меня чуть сердце с перепугу не остановилось.
Девушка подняла голову и быстро поднялась в вертикальное положение, присев в гамак как на качели.
- Ой, простите. Я не знала, что здесь кто-то есть. Это мне? – ее глаза загорелись восторгом, и она в секунду слетела с гамака.
- Налетай.
- Ура! Прожорливая тварь во мне сейчас забьется в конвульсиях счастья.
Девушка, сложив ноги по-турецки присела прямо на пол, развернула бургер и жадно цапнула от него кусок.
- Ты как вообще таким решила заняться? – Грозный кивнул на висящую ткань.
- Высоты боюсь. До трясучки. Пошла преодолевать. Полгода боялась вниз головой висеть. И – вот.
- В армии для этого парашюты были, - ухмыльнулся он.
- Страшно?
- Первые разы – да. Но все хорохорились, страх показать стыдно.
- Зато, наверное, такой восторг, когда летишь: вокруг только небо, облака вокруг. И их можно погладить, как больших пушистых котов. М-м-м!
- Главное – потом не расслабиться и не переломать себе ноги при приземлении.
- Ну во-от, опять суровая действительность. О, и картошка! Я сейчас захлебнусь от счастья!
- Только не газировкой.
- Почему? – удивилась девушка.
- Газики носом пойдут, будешь хрюкать.
- Что? – девушка попыталась засмеяться, но поперхнулась, закашлялась, рассыпав картошку по полу.
Рывком подняв ее на ноги, Грозный слегка похлопал по спинке и протянул воды. Девушка послушно отпила пару глотков.
- Ты как?
- Все… хорошо уже. Спасибо, - она подняла на него глаза и невольно застыла: мужчина смотрел на нее пристально, зеленые глаза ярко блестели чуть прикрытые темными ресницами. Под короткой щетиной на щеках заходили желваки, руки, державшие ее плечи, сжались чуть крепче, он боролся с собой, и все же не мог сдержаться. Словно загипнотизированная, Вета смотрела на него и в ее глазах попеременно сменялись: удивление, испуг, надежда…
Грозный наклонился медленно, давая ей возможность улизнуть, но она и не думала о побеге, завороженная голодным блеском в глазах. Твердые губы тронула понимающая улыбка и он накрыл ее рот своим. Ее губы несмело раскрылись ему навстречу, а кто он такой чтобы отказывать девушке? Мужчина не торопился, целовал ее медленно, чувственно, осторожно пробуждая желание в оглушенной ощущениями девушке. Грозный ласкал ее рот своим языком, то скользя по уголку губ, то ныряя внутрь и кружа ее в чувственном танце. Она несмело пыталась отвечать ему и это было так трогательно и нежно, что кровь глухо застучала в висках.