Глава 21.
В эту же секунду Грозный увидел, как на ее лице умирает радость. И вместе с радостью уходит жизнь. Яркие сияющие глаза заволокло разочарованием, а подбородок предательски дрогнул. Так же как что-то неведомое дрогнуло у него в душе. Одновременно с этим взлетела маленькая ладошка, со всего маху залепив ему пощечину. Это было настолько неожиданно, что Грозный не успел среагировать.
- Сколько еще повторить, что я не одна из ваших шлюх?!
- А ты не охренела, малышка? – рявкнул он.
- Отпусти ее! – раздался гневный окрик. К ним быстрым шагом подошел разъяренный Костя.
- Ты ничего не путаешь, друг? – опасно прищурился Грозный.
- Я тебя предупреждал, - уже более спокойным тоном заявил безопасник, - отпусти девочку.
- Не лезь не в свое дело, дружище.
- Вот теперь – это мое дело, - уверенно заявил Костя, - иди ко мне, малышка.
Вета изо всех сил оттолкнула от себя Грозецкого и со всхлипом едва ли не рухнула в надежные сильные руки.
- Ну все-все. Успокойся. Я с тобой, зайчонок. Все закончилось. Мы уезжаем.
- Вы куда? – вырвалось у Грозного прежде, чем он успел заткнуть голос угрызениям совести.
- Пока – подальше отсюда. Поговорим позже, когда оба успокоимся, - обнимая девушку за плечи, Костя усадил ее в машину и сел рядом.
Мощная машина стартанула с места, оставив позади себя Грозного, сжимающего кулаки в бессильной ярости. Это что вообще было?
В машине Костя одной рукой прижал к себе поникшую девушку. Второй – успокаивающе погладил по голове.
- Все уже кончилось. Не расстраивайся.
Она, до боли прикусив губу, чтобы сдержать слезы, деланно-спокойно потрясла ладошкой:
- Болит. Руку отбила.
- На днях сам тебе удар поставлю. Чтоб в следующий раз кулаком и как надо врезала.
- Не думаю, что до следующего раза дойдет. Зачем он так, Кость?
- Потому что – дурак упрямый. Сам себе пытается доказать, что все бабы одинаковы. Одно радует: его сейчас собственная совесть сожрет, как стая крокодилов. Хотя так ему и надо. Держи, - перед носом материализовался носовой платок.
- Не нужно. Я не плачу, - тихо произнесла она.
- Можешь пожевать, если захочешь, - обаятельно улыбнулся Костя, - на вечере, небось, ни ела совсем?
- Брускетты были.
- Пф… Пробники бутербродов. Тогда сейчас поедем поужинаем нормально. Потом – в тир.
- Куда?!
- В тир. Постреляем. Надо сбросить агрессию и негатив.
- Другим образом никак?
- Можешь мне морду набить. Но ты жалостливая, так что вряд ли. А мой пистолет тебе еще в прошлый раз понравился, ведь так? Поэтому – без вариантов. Стреляла когда-нибудь из боевого оружия?
- Нет, - невольно загорелись синие глаза.
- Вот и повод начать. Но сначала – ужин. Против ресторанчика Макса ничего не имеешь?
- А ты откуда…?
- Я как-никак за безопасность отвечаю. Должен знать, что происходит с одной милой кудрявой писательницей. Вдруг ты и меня увековечишь по доброте душевной?
- Я тебе книгу посвящу, обещаю. Спасибо за все, Кость.
- Пока не благодари. Я еще не развернул широкомасштабную деятельность. Выше нос, Кудряш. Мы едем отрываться.
Продолжение вечера разительно отличалось от пафосного мероприятия у Володарских. Добродушный Макс обрадовался им, как родным. Закатав рукава, метал на стол все, чем гордилось меню. А потом вышел с кухни и самолично подсел за их столик.
- Надеюсь, не против? – с чуть смущенной улыбкой спросил хозяин заведения, - а то - может у вас свидание? Вон какие вы нарядные. Особенно лапушка – сияет, как звезда полярная.
- Садись и не расшаркивайся, - махнул ему Костя, - мы с пафосной с тусовки сбежали. А там – сам знаешь, ни пожрать, ни расслабиться. За всем этим мы – к тебе.
- Командир где?
- Вел себя плохо. Мы его там и оставили.
- Сурово. Но вы ешьте, не отвлекайтесь. От меня голодным никто не уходит.
- Я пока все не съем – точно никуда не уйду, - клятвенно заверила его девушка, - Очень все вкусно. Макс, а вы потом с нами поехать не хотите?