Назвала адрес, не раздумывая. Как ни печально – ехать больше некуда. Подруг, в основном семейных, грузить своими проблемами? Свинство. Коллеги – это просто коллеги.
Прибыв на место, поняла, что с собой нет ни телефона, ни сумочки. Пришлось попросить водителя подождать. Тот с подозрением покосился, но делать было нечего. Вета толкнула дверь и вошла внутрь. Пытливо осмотревшись по сторонам, направилась на кухню. Кажется ей что-то сказал официант, но она не слышала. В данную минуту сил оставалось только на простые действия и не более одного за раз.
- Лапушка? – удивился стоящий у плиты Макс. Привычно разулыбался, но потом посмотрел внимательнее и, оставив плиту на помощника, подошел к девушке, - случилось чего?
- Ты можешь расплатиться с таксистом? У меня с собой денег не оказалось, - фраза оказалась неимоверно длинной. Вета судорожно вздохнула, с трудом переводя дыхание.
- Та-ак, а ну-ка пошли, - взяв ее ладонь в свою лапищу, он провел ее мимо кухонных столов в отдельную каморку. Кабинет, совмещенный с комнатой отдыха, - присядь вот сюда, на диван. Я сейчас вернусь.
Несмотря на комплекцию и увечье, гигант двигался на удивление быстро. Вернувшись, застал девушку в той же позе, с пустым взглядом в одну точку.
- Хм, без вспомогательных средств не обойтись, - пробормотал бывший штурмовик.
Повернувшись к шкафчику, достал электрическую печку, кастрюльку и бутылку красного вина. Вылив вино в емкость, поставил ее подогреваться. Сам метнулся на кухню и принес большой ароматный апельсин и смесь специй. Пара минут и по комнате поплыл умопомрачительный аромат пряностей и цитруса. Добавив сахара, Макс нацедил полную кружку горячего напитка.
- Пей.
- А? – она растерянно вздрогнула и растерянно заозиралась.
- Пей, лапушка. Как лекарство. Оно вкусное.
Вета послушно взяла из его рук кружку и осторожно начала прихлебывать напиток. Тепло немедленно заструилось по казалось заледеневшим венам. Легкий румянец осторожно проступил на бледных щеках. Сделав еще пару глотков, она хотела отставить кружку.
- Нет, малыш, до дна. Чтоб точно отпустило, - возразил гигант.
- Я же опьянею.
- Согреешься и расслабишься. Вот у меня еще плед есть, давай на плечи наброшу. А то трясешься, как осиновый лист.
- От напитка я начинаю чувствовать. А мне этого так не хочется… - пробормотала девушка.
- Ты пей и рассказывай потихоньку. Когда поделишься – оно всегда легче, - штурмовик присел рядом, и девушка прислонилась к его боку, инстинктивно ища защиты.
- Мне так плохо, Макс. Так плохо и больно.
- Ванька что ли набедокурил?
Вместо ответа девушка тяжело вздохнула.
- Чего натворил-то?
- Я не знаю как про такое говорить, - голос не хотел слушаться, пришлось сделать еще глоток ароматного напитка, - все хорошо было. Мы в офис поехали, а вечером он меня в свой кабинет вызвал. Начал говорить ужасные вещи! Словно чужой страшный человек. Назвал продажной девкой, говорил про какие-то деньги. А потом сказал, чтобы я… прямо там, ему сделала… А я никогда такого не делала! Я даже не знаю как, – выдохнула она.
- Ну, все-все, - Макс прижал ее голову к своей груди, - хватит, лапушка.
Она глубоко задышала, пытаясь успокоиться.
- Прости, что отвлекаю. Мне, оказывается, и пойти некуда, - хмыкнула она.
- Чушня какая! Тебе тут всегда рады. А ты бы поплакала что ли? Легче станет.
- Мама говорит, плакать – неприлично.
- Здесь мамы нет. А я никому не скажу, - Макс заговорщицки улыбнулся и ласково погладил светлые кудряшки.
То ли слова бывшего штурмовика подействовали, то ли глинтвейн начал делать свое дело – из глаз одна за другой потоком полились слезы. Бурным соленым потоком, со всхлипами и мелкой дрожью.
- Прости, пожалуйста. Я сто лет не плакала, просто мне так стыдно, - пытаясь взять себя в руки, бормотала Вета, - чувствую себя грязной-грязной…