Меня завели в небольшую камеру, где стояли только стол и две скамьи. Зарешёченное окно являлось единственным источником света.
— Проходите, мисс Грин, — конвоир оказался вежливым молодым человеком. — Ожидайте, скоро приведу заключённого.
— Благодарю, — выдохнула я, войдя в помещение. Сердечко забилось чаще от предвкушения желанной встречи.
Глава 4. Свидание
Килиан
После тюремного супа у меня началась изжога, но пусть лучше будет она, чем лежать мёртвым в морозильной камере. Я практически не спал до утра, боясь, что сосед придушит меня в первую же ночь. Но он, видимо, решил сначала меня помучить и вымотать, чтобы я не смог дать ему отпор. Амос сидел напротив, не отводя тяжёлого взгляда.
— Скажи, зачем тебя, немага, поселили в камеру вместе со мной? — решил я вызвать на откровенность амбала.
— Почём мне знать, — пожал он широкими плечами. — значит, так надо.
Ну да, правды он мне не скажет.
— А если честно, Амос? — прищурился я. — Тебе велено убить меня? Возьмёшь ещё один грех на душу? После такого боги тебя точно никогда не простят, даже если уйдёшь в монастырь. Убийство феникса карается богами. Слышал ведь, наверное, что духи рода это посланники богов? Фениксы выбирают достойного носителя родовой магии. И, если его убить, боги рассматривают это как предательство и неуважение к ним. Лучше не стоит их гневить.
Амос молча слушал мою пламенную речь, но в его глазах не промелькнуло никакого осознания или даже сочувствия. И я понял — мужика ментально обработали. Хоть весь день ему тверди о богах, он всё равно выполнит то, что ему внушили. Гадство! Ещё одна бессонная ночь, и я сойду с ума. Я не выдержу. Голова и так уже толком не соображает, а глаза норовят закрыться.
— Ди Бёрнхард! На выход! — в этот момент отворилась железная дверь, и на пороге показался надзиратель, на этот раз уже другой.
— С вещами? — я поднялся с лавки.
— Размечтался, — хмыкнул он. — Давай живее, ждут тебя.
А вот это уже интересно. Может, адвокат пришёл.
Идя по коридорам тюрьмы, я мысленно готовился к разговору с адвокатом, который приехал сюда за мной из самой столицы. Но когда я вошёл в небольшую комнату, глазам своим не поверил.
— Здравствуйте, Мистер ди Бёрнхард, — раздался мелодичный знакомый голос, который я узнал бы из тысячи. На меня смотрела Айлин под магической иллюзией Бетти Грин. Пышногрудая красотка встала и пристально поглядела на меня. Если бы не место, где мы находились, я бы кинулся её обнимать и целовать от радости.
— Добрый день, мисс Грин, — сдержанно ответил я, не отводя взгляда от её синих глаз. Надзиратель подтолкнул меня к скамейке, и я сел на неё.
— Руки сюда, — грозно потребовал он, указав на прикованные к столу наручники с короткими цепями.
Пришлось подчиниться, и мои запястья приковали к столу.
— У вас пятнадцать минут, — сообщил надзиратель и вышел из комнаты свиданий. Стоило ему только закрыть дверь, как леди подскочила с места и кинулась меня обнимать.
— Боги, как я переживала за тебя, — горячо шептала она, прильнув ко мне, а я даже не мог обнять её в ответ, нервно дёргая прикованными руками.
— Милая моя, со мной всё в порядке, — сердце бешено билось от эмоций, захлестнувших меня. Айлин посмотрела в мои глаза и прильнула губами ко мне, робко требуя ответа, и я нежностью принял её ласку, отвечая. Какая же она умопомрачительная, даже в образе толстушки Бетти. Я целовал её и не верил, что она тут.
— Килиан, я безумно соскучилась, — страстно шептала она, гладя меня по небритой щеке.
— Ай… — чуть было не назвал я имя любимой, но вовремя спохватился. — Бетти, я тоже безумно скучал. Как ты тут оказалась? Как вообще тебя пустили ко мне?
— Эдвард назначил меня своим уполномоченным представителем, и я буду контролировать следствие, — улыбнулась она.
— Люблю тебя, моя отважная леди, — выпалил я на одном дыхании. Медлить с признанием нет смысла. — Жить без тебя не могу.
— И я люблю тебя, Килиан, — выдохнула она и снова прильнула к моим губам, страстно целуя.
Голова шла кругом от вкуса её губ и аромата пиона, исходящего от девушки. Моя, она только моя…
— Я знаю, мы с тобой магическая пара. Малинка всё рассказала мне, — выдохнула Бетти, когда наш поцелуй всё же закончился.
— Хорошо, что она открылась перед тобой. Прости, я не хотел, чтобы моё признание звучало в тюремной камере, — вздохнул я. — А тогда, в императорской лечебнице, я просто не успел сказать, как дорога ты мне и нужна.