Потом она так медленно и нежно подтягивала к себе рифлёный шланг, что старший менеджер содрогнулся и отвёл глаза. Почему-то теперь, стоило ему только проявить повышенный интерес к подчинённым девицам, его настигала икота и судорогой сводило живот.
Базиль Фёдорович, убегая на совещание, бросил: «Альберт Иванович, завизируйте, если не сложно.» Директор частенько поручал Сутейкину незначительные дела, и назначение уборщицы было из их числа.
Новенькая уже навела такую чистоту в обоих туалетах, что едва не протёрла плитку до дыр. Дверь директорского кабинета, блеснув полированным металлом, закрылась за ней с тихим стуком.
Она выкатила пылесос на середину паркетного пятачка и ткнула пяткой в клавишу включения. Мерно загудел механизм, жадно всасывая мельчайшие пылинки.
Машинально двигая шлангом, уборщица прошлась по всему кабинету, с законным любопытством оглядывая стены, украшенные цветастыми дипломами и фотографиям в рамках.
У стола с коммуникатором задержалась дольше, тщательно полируя щёткой углы и вытряхивая мусор из корзины. Стрельнула глазами по сторонам, запнулась за ножку стула, и упала на колени у вделанного в стену сейфа. Склонила голову, взялась пальцами за виски, словно у неё внезапно закружилась голова.
Подняла глаза и наткнулась взглядом на ноги в тяжёлых ботинках армейского образца. Перевела взгляд выше, задрала голову. Человек в сером костюме молча стоял и смотрел на неё. Уборщица могла бы поклясться, что только что его здесь не было.
Они встретились взглядами.
— Вам нужна помощь? — спросил человек. Она с болезненной гримаской протянула ему руку:
— Да, пожалуйста.
Он поднял её с пола, и она, ойкнув, опять пошатнулась и ухватилась за него. Заколка на густых, длинных волосах отскочила будто сама собой. Рассыпалась по плечам волнистая тёмно-рыжая грива.
Камера наблюдения, закреплённая под потолком кабинета, бесстрастно зафиксировала древний как мир жест женщины, скользнувшей руками по мужчине. Потом что-то разладилось в контактах, по изображению пробежала рябь, и экран наполнился тем, что когда-то называли «белый шум».
***
Уборщица сменила позицию. Уселась сверху, выгнула спину, тряхнув рыжей гривой. Провела ладошками по его груди, низко склонила голову, целуя партнёра. Он провёл рукой по её пышным, густым волосам, скользнул ладонью к затылку, перебирая рыжие прядки.
Пальцы его сжались во внезапной судороге. Женщина открыла рот, привстав и вытягиваясь вверх, вслед за рукой, стиснувшей ей волосы. Мужчина прошипел что-то непонятное сквозь зубы, глядя на неё потемневшими глазами с расширившимся во весь глаз зрачком. Она почувствовала, как мгновенно остыла его кожа, словно покрылась коркой льда.
Потом он быстро двинул обеими руками, словно выполняя упражнение в древней восточной гимнастике с красивым названием «сними плод с ветки», и голова злополучной уборщицы полетела в угол кабинета.
Не обращая внимание на хлынувшую кровь, залившую паркет, он поднялся, оставив на полу задёргавшееся в судороге тело. Шагнул в угол и нагнулся над откатившейся головой. Провёл ладонью над её затылком и погрузил пальцы в рассыпавшуюся рыжую гриву.
***
Двигаясь по коридору от лифта привычным маршрутом, директор увидел Ксению Леопольдовну. Она стояла у двери его кабинета, вытянувшись в струнку. В руках у неё был деловой портфельчик, содержащий, как шутил шеф, стратегический запас документации на все случаи жизни. Случись пожар, землетрясение, нашествие марсиан — Ксения с портфельчиком в руках была готова ко всему.
Рядом с ней, прислонившись к косяку, стоял один из викингов. Приблизившийся Базиль Фёдорович отметил, что тот обрядился в комбинезон обслуживающего персонала, обшитый разнообразными кармашками. И из кармашков торчат потёртого вида инструменты, в одном из которых директор признал давешние пассатижи. У ног блондина стоял рабочий чемоданчик.
Увидав шефа, Ксения бросилась к нему навстречу, ухватила за рукав и жарко зашептала:
— Базиль Фёдорович, в кабинет пока нельзя идти. У нас там авария. Трубы прорвало. И проводка испортилась.
— Какая проводка, какие трубы, опомнитесь, Ксения, — строго сказал директор. — Мне нужно работать!
Но секретарь стояла стеной, и Базиль Фёдорович отступил. Всё равно он собирался зайти в лабораторию, проведать госпожу Снайгер.
***
Только к вечеру директор смог попасть в собственный кабинет. Дверь приоткрылась, и его пропустили в образовавшуюся щёлку. Базиль Фёдорович был уже в той степени каления, когда человек начинает отпускать шутки, над которыми никто не смеётся.