— Я правда ничего не хочу, — начала Юлия, но Катерина нетерпеливо махнула рукой и, усаживаясь рядом с ней, сунула меню Виктору.
Подошла усталая, полусонная от жары официантка, и Виктор, в меру сил помогая Алану пробуждать интерес к жизни в этой сваренной всмятку тетке, не очень понимал, о чем там вполголоса говорят Катька и Юлия.
Чесуча, вышивка… или выставка? Очень дорого. Очень недорого. Не очень дорого. Ну да, Катька от платья обалдела. Неужели выцыганивает? Ой, Катька, стыдобища, давно тебя не пороли… Хоть раз подумала бы своей головой, как это все выглядит.
Виктор, совершенно машинально отвечая что-то развеселившейся официантке и Алану, осторожно глянул на Юлию, уже готовый прервать настырное Катькино бухтение… Удивительно, но Юлии, кажется, все это нравилось. Она внимательно слушала, согласно кивала и даже улыбалась… Ну, почти улыбалась. Может быть, он ошибся. Может быть, Катерина ничего не выцыганивала, а просто хвалила наряд Юлии.
Официантка наконец-то ушла, и Алан стал разливать вино в высокие тяжелые стаканы с толстым, как дверь-сейф, дном.
— За прекрасных дам, — сказал Алан, поднимая свой стакан.
— За знакомство с прекрасной дамой, — сказал Виктор, глядя на Юлию.
— За все прекрасное, — сказала Катерина, хитро подмигивая Юлии.
— Да, — рассеянно сказала та, нерешительно поднимая свой стакан и заглядывая в него со странным выражением — не то испуга, не то недовольства.
И все выпили, а Юлия не выпила, все смотрела в стакан и чуть-чуть хмурилась, и прежде чем Виктор успел сказать что-нибудь вроде «не бойтесь, вино хорошее», Катерина внимательно глянула на Юлию и спросила с профессиональным интересом:
— У тебя что, проблемы с алкоголем?
Юлия подняла на нее взгляд, помолчала пару секунд и вдруг спокойно подтвердила:
— Да.
— И давно ты пьешь?
Ох, придушить бы сестричку…
— Нет. — Юлия опять уставилась в стакан и вздохнула. — Проблема в том, что я давно не пью.
Виктор засмеялся, видя, как Катька пытается осмыслить ответ, и перехватил инициативу:
— И давно вы бросили пить?
— Десять лет назад, — без улыбки ответила Юлия, сделала наконец глоток и, поморщившись, поставила стакан на стол.
— А до этого ты сколько пила? — не отставала Катерина.
— Два раза. — Юлия отщипнула виноградину и строго рассматривала ее на свет.
— Как это — два раза? — не поняла Катерина. — Два раза в неделю? Два раза в день?
— Два раза в жизни. — Юлия надкусила ягоду и опять поморщилась. — Тоже кислятина… Первый раз — на папином юбилее, второй раз — на своей свадьбе. Шампанское.
Тут первой засмеялась Катерина, а потом все, даже подошедшая с полным подносом тарелок официантка, а Юлия, конечно, не смеялась. Да что хоть с ней такое, черт возьми? Виктор готов был поклясться, что на полпорции обычной ресторанной солянки в обычной металлической лоханке Юлия смотрит с тщательно, но безуспешно скрываемой ненавистью.
Глава 7
Восемьдесят рублей! Наверное, она ошиблась. Наверное, в меню было написано восемь. Не может быть, что одна порция солянки, пусть даже очень сборной, стоила восемьдесят рублей. Восемь — и то чересчур дорого. Сколько детей можно накормить на эти деньги. А люля-кебаб — семьдесят шесть рублей! Может быть, семь шестьдесят? Надо было внимательней посмотреть. Растерялась с перепугу. Представила, как разрезает сотню на кусочки и сует в рот. Как хоть они могут так спокойно есть? Или цен не видели?
Да все они видели. Просто эти цены не производят на них такого впечатления, как на нее. Эти шизанутые цены вообще никакого впечатления на них не производят. Вон, глотают десятки, сотни, запивают вообще, может быть, тысячей… И не подавятся. Это не просто благополучные люди. Это до такой степени благополучные люди, что… Может быть, мафия? Фальшивомонетчики какие-нибудь? Хотя вряд ли. Алан уж точно нет. Он и правда художник, и очень неплохой, насколько она может судить. И английский у него такой, что даже она не все сразу понимает. Хотя все эти годы Бет присылала ей массу записей — и песни, и кокни, и Шекспира… И очень хвалила язык Юлии, когда в прошлом году дозвонилась, и они чуть ли не полчаса говорили по телефону… Нет, Алан не бандит какой-нибудь. Наверное, он зарабатывает достаточно, раз уж у него есть дом недалеко от Лондона, и бассейн, в который можно запустить окуня, и жена, которая готова заплатить за тряпку пятьсот долларов…