— Замечательно твоя мама Нина, — весело ответил Олег, хватая поднос и торопясь из кухни. — Просто оч-чень хорошо… Температура упала, легкие чистые, через пару дней как огурчик будет. Никакой пневмонии, даже и не бойся. Обошлось.
Доктор Олег исчез, что-то бормоча и посмеиваясь на ходу, и было слышно, как он подносом цепляет косяки всех дверей на своем пути. Юлия долго с удивлением смотрела ему вслед, потом пожала плечами и убрала со стола лишние приборы.
— Садись, — сказала она Виктору и села сама, посадив Машку себе на колени. — Ничего, втроем поедим, если ты не против. А то у них там заговор зреет… Подумать только, у мамы Нины с доктором Олегом тайный разговор! Ну и ладно. Мы тоже поговорим. Кстати, я тебя давно спросить хотела: ты чего приехал-то?
Виктор поперхнулся бульоном, осторожно поставил чашку на стол, прокашлялся, просмеялся и, наконец, с трудом сказал:
— Я приехал, чтобы устроиться на работу. В качестве врача. В твоем интернате. Ты что, не веришь мне, что ли?
— Почему не верю? Верю. — Юлия помолчала, внимательно следя за тем, как Машка орудует ложкой. — Что ж не поверить… К нам ведь буквально все работать рвутся. Хоть конкурс объявляй. А за что тебя из Англии… э-э… депортировали?
— А стричься не хотел. — Виктор с удовольствием схрумкал соленый огурчик и потянулся за другим. — А шеф у меня был — жуть что такое… Да я тебе рассказывал.
— Я помню, — согласилась Юлия, по-прежнему не глядя на него. — Но ведь однажды ты уже подстригался. Трудно тебе, что ли, было еще раз? Ради контракта…
— Нет, — сказал Виктор таким голосом, что она невольно глянула на него. — Нет, в этот раз мне было трудно. Тем более — ради какого-то контракта.
Господи, а ведь какая спокойная жизнь была!
Теперь спокойная жизнь, похоже, кончилась у всех. Чуть больше недели прошло, а интернат уже бурлит и пенится всякими эмоциями, планами, прожектами, идеями и всевозможной суетой. Нет, это хорошо, конечно, что теперь у них есть второй врач, да еще такой специалист. Но почему именно Виктор? Неужели никого другого прислать не могли? Хотя, с другой стороны, никто другой не приволок бы в Хорусь столько всякого добра. Игрушки, видеокамера, роскошь всякая — это ладно, без этого они бы как-нибудь обошлись. Но оборудование и инструменты для медкабинета — это просто подарок небес. Доктор Олег честно признался, что ни о чем подобном даже не мечтал и в области даже не заикался, а чтобы интернату самому все это купить — так это как раз доход от теплицы за сто лет. И стройматериалы тоже очень кстати. Правда, их вроде не заграничные благодетели собрали. Доктор Олег обмолвился, что Виктор и в Воронеже, перед приездом в Хорусь, успел где надо панику поднять. В интернат, мол, собирается делегация медицинских светил с мировыми именами, так вы, дорогие товарищи, не подскажете, мол, не придется ли краснеть нам перед всем мировым сообществом за внешний вид и ветхое состояние лучшего в стране учебно-лечебного заведения? Интересно было бы посмотреть, как отреагировали дорогие товарищи на эту потрясающую новость — лучшее заведение в стране… Судя по тому, что вчера привезли, Виктор любому Остапу Бендеру сто очков вперед дать может. И Хорусь скоро переименуют в Нью-Васюки. Нет, в Нью-Бедлам.
Шутки шутками, но ведь и вправду какие-то известные врачи приезжают. Ну, может, и не с мировыми именами, но ведь с именами! Первым был тихий пожилой дядька, кажется, психиатр из Москвы. Потом еще сразу четверо приехали, два дня всех детей смотрели и с доктором Олегом шептались. Говорят, скоро еще кто-то явится. И это за несколько дней! Что ж потом-то будет?
А ведь какая спокойная жизнь была… Вся суета — из-за Виктора. Правильно она еще тогда, на теплоходе, заметила: как только появляется Виктор — так сразу кончается покой. Может быть, все, что он делает, для интерната нужно и полезно. И врач, вероятно, он хороший. Вон как к нему дети льнут. Особенно старшие. Мальчишки даже подражать стали — Юлия заметила, что почти все начали трепать свои вихры рукой точно так же, как это постоянно делает Виктор. И словечки его смешные повторяют. Смеяться стараются, как он. И все только о нем и говорят. А главное — Машка! Чуть что:
— А ха-оший п-идет?
По имени Машка Виктора не называла, и никак не называла, только — «хороший». Юлию это почему-то раздражало.
Впрочем, ее многое, связанное с Виктором, раздражало. Наверное, именно поэтому она старалась с ним без крайней необходимости не сталкиваться. Так он заявил, что она от него бегает! Что он о себе воображает, в конце концов? Тоже мне наследный принц, осчастлививший своим посещением убогих селян…