Такое поведение сносит крышу. Он не имеет права, он не может так непринуждённо вести себя, будто в этом действительно нет ничего плохого! Голова горит от его абсолютного спокойствия. Мужчина, закуривая сигарету, смотрит на меня через зеркало заднего вида. Спокойный, не переживающий за то, что я все же смогу выбраться или дозваться помощи, когда мы останавливаемся на светофорах… Все напрасно, я знаю это.
— Остановите машину!
— Заткни свой рот! Я не буду терпеть твоих ругательств! Будь послушной зайкой ! — Он злится, и это единственная эмоция, которую удаётся заметить на лице препода. Лёгкие разрываются от стольких напряженных вдохов. Дикий ужас, пытающийся сковать моё тело неразрывными цепями…
Мой психоз достигает масштаба апогея, я понимаю, что с ним опасно находится рядом, ни то что куда-то ехать. Начинаю с новой силой пытаться развязать себе руки, чтобы выбраться из этой блядской машины! Мне до ужаса страшно, моё сердце сжимается и начинает буквально болеть.
– Сядь нормально! — он слишком сильно кричит, заставляя подчиниться.
— Куда вы меня везёте ? — смотрю в его глаза через зеркало заднего вида, собираясь со всеми силами… Но голос, который от страха предательски задрожал, выдает меня. Марк Дмитриевич внимательно смотрит мне в лицо, после чего оборачивается в пол оборота и касается пальцами подбородка… Ужасное и противное ощущение. Я пытаюсь отвернуть голову, но в эту же секунду оказываюсь захваченной в плен. Он настолько сильно сжимает свои пальцы, что я не могу пошевелить головой. Глаза плотно закрываю, делая всё, что в моих силах, лишь бы показать ему, как я настроена на свою свободу. Я хочу показать, что не намерена подчиняться, что никогда этого не сделаю, пусть даже он все же надругается надо мной.
— Я никогда не буду делать то, что мне приказывают! Вам лучше отпустить меня, я никому ничего не скажу.
— Это мы еще посмотрим, зайка..
Я распахиваю глаза из-за ощущения того, как он говорит мне это всё прямо в губы, затем тут же прижимается к ним… Кровь — это первое что я чувствую, понимая как сильно чокнутый ареал прокусывает мне верхнюю губу. Он слегка тянет за нее, немного посасывает, медленно продолжая свой ненасытный поцелуй. Языком проникает мне в рот, после чего рвотные позывы захватывают моё тело… Эмоции сразу же ударяют в голову, после чего я пытаюсь оттолкнуть его от себя. Я брыкаюсь, словно рыба на песке, придаю всю свою силу ногам, стараясь оттолкнуться, чтобы взять дистанцию. Кусаю его, закрываю свой рот, но это совсем его не останавливает. Тогда я просто начинаю вопить, лишь бы мужчина перестал целовать меня. Ору что есть сил, но все обрывается, так и не подойдя к кульминации. Он отпускает меня, вновь смотрит в глаза.
— Пойми, зайка, никакие укусы, никакие твои жалкие попытки вырваться, не дадут тебе свободы. Её могу дать лишь я…
— Отпустите…Пожалуйста… — я проговариваю эти слова одними губами, пытаясь достучаться до людских чувств этого зверя.
— Знаешь..— Он слегка нагибается ко мне. — Я думаю, что мы очень хорошо проведем время вместе. Такую зайку как ты нельзя оставлять одну. Я буду рядом.
Парализующий страх во мне… Дикий звон пронесся в голове, медленно разрывая каждую частичку моей жалкой надежды на спасение.
***
Спустя 10 минут мы подъезжаем к какому-то зданию. Не бывала здесь раньше.
Марк Дмитриевич выходит из машины и огибая её, подходит к моей задней двери.
Решил проявить себя как Джентельмен? Ха, придурок, завтра же тебя примут менты за всю хуйню, что ты сотворил.
–Руки. – сразу доносится, как только он распахивает дверь. Чувствую себя, как под конвоем.Протягиваю ему свои запястья, после чего один легким движением он , наконец то, стягивает эту ужасную веревку.
– Выходи.
Как только оказываюсь на улице, он меня тут же хватает за руку и тащит в сторону здания. Вижу вывеску ресторана. Чего? В моей голове полный кавардак, я не могу адекватно рассуждать в данной ситуации.
– Куда мы приехали? Что происходит? Пожалуйста, простите, если я в чем-то виновата. – я готова даже черта рогатого сейчас погладить, лишь бы весь этот ужас закончился. Мне дико страшно, я никогда не бывала в таких ситуациях.
– Зайка, – подносит руку к моей щеке и начинает ее поглаживать своими пальцами , – мы просто приехали поесть, по ночам у меня зверский аппетит.
Я не дышу. Я тупая может , но вообще нет осознания происходящего.
– Я никуда не пойду. Всё, хватит! Вы стёрли грань дозволенного своим хамством ещё в институте! Но что происходит сейчас здесь, начиная угрозами из клуба , поцелуями в машине и прочего, уже не может продолжаться. – уже почти кричу.