Мгновенно отлепившись от стены, я начала большими уверенными шагами двигаться по направлению к доносившимся звукам. Еще один поворот. Какой по счету? Пятый? Шестой? Я сбилась со счета. Но этот поворот значительно отличался от всех предыдущих. Коридор после него стал заметно шире и о, чудо, в конце него была долгожданная дверь! Она была как сестра-близнец той, за которой я оставила озверевшего Ньюмэна, только из замка не торчал ключ. Я замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась. Немного постояла, прислушиваясь. Да, сомнений больше не было. За этой дверью был человек. А точнее ребенок. И он плакал.
Не особо веря в успех, я нажала на ручку двери и толкнула её. На моё удивление она открылась довольно легко и бесшумно. Не заперто. Значит ли это, что никого здесь не удерживают насильно? Но ведь ребенок плачет! Я сделала несколько неуверенных шагов вглубь помещения и огляделась. Наверное, это было ожидаемо, но за дверью-близнецом и комната оказалась точно такой же. Деревянный пол, бетонные шершавые стены и пустота. Единственное, что отличало эту комнату от другой, так это запах. Едва открыв дверь, я почувствовала легкий запах корицы, который сейчас становился всё более плотным и насыщенным.
В самом дальнем углу, низко опустив голову и ссутулив плечи, сидела девочка. По крайней мере, об этом говорили её длинные темные волосы, спадающие на плечи. На вид ей было лет десять, хотя я могла судить только по её телосложению и могла ошибаться. У нее были худенькие тонкие ножки, на которых я разглядела большие, явно чужие, ботинки. Пыльная куртка, одетая поверх легкого платья, была тоже ей велика и смотрелась мешковато. На темных колготках просвечивало несколько мелких дырочек, какие иногда остаются от острых когтей грызунов или других мелких животных.
Я посветила на нее сначала издалека, потом медленно подошла ближе, но она даже не подняла головы. Плечи девочки вздрагивали от рыданий. Я сделала еще несколько шагов навстречу и тихонько позвала:
– Эй, что ты здесь делаешь?
Девочка ничего не ответила, но всхлипывать стала реже и слегка повернула голову в мою сторону. Думаю, она пыталась рассмотреть меня сквозь волосы, спадающие на лицо, но вряд ли видела что-то кроме очертаний моего силуэта. Я поспешно отвела луч фонарика в сторону так, чтобы он не слепил глаза, и мы могли довольно сносно видеть друг друга.
– Ты не ответила, – как можно мягче произнесла я и присела перед ней на корточки. – Почему ты здесь? Что это за место?
– А вы разве не знаете? – Голос девочки прозвучал глухо и как-то… странно. Мне показалось, что он мне смутно знаком, но я вряд ли где-то встречала этого ребенка раньше.
– Видишь ли, – начала я осторожно. – Дело в том, что я здесь… не совсем по своей воле. И да, я не знаю, что это за место. – Я пожала плечами и виновато улыбнулась. – Так уж получилось.
– Тогда вам надо уходить, – довольно резко ответила маленькая незнакомка и снова низко опустила голову. Казалось, она прячет её в своих коленях, подобно страусу.
Я почувствовала себя незваной гостьей в чужом доме. И надо сказать, это чувство было не из приятных. Минуту назад я торопилась сюда, чтобы помочь даже сама не зная кому, а оказалось, что в моей помощи здесь никто не нуждается. Что ж, пожалуй, мне стоит попробовать зайти с другой стороны.
– Наверное, я всё же проявлю настойчивость, – произнесла я твердо. – Но я не хотела бы оставлять тебя здесь одну. Где ты живешь?
– Где придется, – фыркнула девочка. – Дома у меня нет, родных тоже. Я живу и питаюсь как бродячая собака.
– Мне кажется, ты сердишься. Это из-за меня? – осторожно спросила я.
– Вы-то здесь причем? – Она как-то грубо усмехнулась. – Я вас даже не знаю. Но вы правы, я чертовски злюсь на свою мать.
– Она тебя бросила?
– Она умерла! – Эти два слова она выплюнула с таким гневом и презрением, что я даже опешила.
Не зная, что ответить на этот выпад, я молчала и думала о том, что еще я могла бы спросить такого, чтобы не вызвать новый приступ агрессии у своей собеседницы. Было очевидно, что жизнь у неё не сахар, и оттого она ощетинилась на весь мир.
– Знаешь, я думаю, вместе мы смогли бы что-то придумать. Может быть, ты всё-таки согласишься пойти со мной? Ну, правда, какой смысл сидеть здесь и плакать?
Девочка ничего не ответила. Она сидела в той же позе, словно неподвижная статуя, и молчала. И когда я уже решила, что она так ничего и не ответит на моё предложение, я вдруг услышала:
– Хорошо.
– Правда? – удивленно переспросила я и широко улыбнулась. – Вот и славно. – Я встала с корточек и протянула ей руку. – Давай поскорей выбираться отсюда. Тебя как зовут то?