– И что вы собираетесь делать?
– Вариант первый – захват и обработка с пристрастием. Пусть расскажет все, что знает. Кроме того, можно подвергнуть дефрагментации его память, это поможет снять возможные существующие нейронные блокировки, и тогда он не просто заговорит, а запоет.
– А другие варианты?
– Второй вариант проще. Ликвидируем Брейна и смотрим, кто и на каком уровне задергается.
– Ну, второй вариант от нас никуда не денется, поэтому пробуйте первый.
– Понял.
– А что он вообще делает, чем занимается?
– Он прекрасно вскрывает все виды уличного наблюдения за ним, сэр. Преследование агентами, чипирование одежды, аэроботы, микроаэроботы. Он от них почти не скрывается, можно сказать, посмеивается над нами. При этом ведет какие-то операции с одним из бригадиров Джонатана Ганетти.
– Какие же это операции, полковник?
– К сожалению, малопонятные, сэр. Они приобрели комплект мощной аппаратуры для перехвата управляющих сигналов, однако используют ее для слежки за борделем «Пинки-Пинки».
– Но какой в этом смысл? – поднял брови Робер и бросил взгляд на небольшое зеркальце на столе. Ему приходилось много работать над мимикой, поскольку это помогало в общении с аборигенами.
– У меня есть предположение, сэр, что эту аппаратуру они каким-то образом могут применить против нас.
– Но у нас непробиваемая защита. Насколько мне известно, все попытки взлома пресекались еще на периферийной дистанции защитного контура.
– Это потому, что наш исполнительный пароль меняется каждые двадцать минут. Без него взлом не имеет смысла, поскольку код программ не исполняется и программное обеспечение, с точки зрения чужака-взломщика, практически исчезает.
– И как это может преодолеть Брейн?
– Не знаю, сэр. Но его пора брать. Это очевидно.
98
Спот оставил свой минивэн за два квартала от места назначенной встречи и пешком преодолел немалое расстояние, поминутно проверяясь и незаметно включая сканер после каждого случайного касания кого-то из пешеходов на тротуаре.
Случайное касание могло оказаться отработанным приемом чипирования одежды, а этого Споту сейчас требовалось избежать. Он шел на встречу, которая должна была сыграть одну из ключевых ролей в предстоящей сложной и большой операции Джона Резака.
Кафе, в котором Спот назначил встречу, имело два выхода на две параллельные улочки, и ему пришлось проверить оба. У главного входа он обнаружил двух громил в темно-зеленом седане, а у второй двери стоял опершись спиной на столб и рассматривал свои ногти какой-то грязноватый парень.
Сев на край лавочки, откуда был виден главный вход и субъект, которому Спот назначил встречу, он набрал номер на диспикере и увидел, как этот субъект достал свою трубку.
– Ты пришел, Зайфель?
– Я-то пришел, а ты где?
– Мы договаривались встретиться вдвоем, а ты целую армию с собой притащил.
– Не думал, что тебя можно запугать.
– Я боюсь засветиться, дело очень важное, и мне лишние свидетели не нужны.
– О тебе ходит плохая слава, Спот. Тех, кто встречался с тобой без свидетелей, потом долго и безрезультатно искали. Так что или встречаемся как есть, или вали на все четыре стороны, мне твои десять штук поперек не встали.
– Двадцать.
– Что?
– Я говорю – двадцать штук.
– Ты же говорил – десять.
– Не знаю, кто тебе говорил «десять», я говорил тебе – двадцать тысяч сакверов. Вот цена за эту работу, – сказал Спот. Он намеренно поменял условия, чтобы сбить недалекого собеседника с толку.
– А что за работа?
– Отправляй своих грязнуль по домам и выходи на площадь. Дальше я тебя сориентирую. Чтобы завалить тебя, мне не нужно устраивать таких изящных танцев. Удар шокером на улице – и в багажник.
Видно было, как, опустив трубку, Зайфель пристально смотрел через витринное стекло на площадь и сквер, где было много гуляющих, но, разумеется, заметить Спота он не мог.
Видимо, с другой трубки он дал сигнал отбоя гориллам, и зеленый седан отчалил от главного входа, после чего Зайфель вернулся к первой трубке.
– Ну, ты видел?
– Я видел, как уехали двое, однако третий стоит у черного входа у столба – парень, которому нужно помыться.
– Хорошо, сейчас отправлю и его, – согласился Зайфель, и действительно грязнуля получил сигнал и, смачно почесавшись, быстро скрылся в переулке.
Вскоре после этого появился и сам Зайфель, канзас-переросток, сутулая фигура которого сразу бросалась в глаза. И это также сыграло в его пользу при выборе кандидатуры – Споту требовалась запоминающаяся и броская натура, которую можно без труда опознать на видеоматериале.