– Для «друга Гинзмара» слишком мало времени, сэр, уж больно разные у них калибры.
– Не успеешь «сделать друга»?
– Не знаю, успею ли сделать так, чтобы его приняли за друга Гинзмара, однако можно успеть сделать его другом кого-то из его шестерок. Так сгодится?
– Сгодится. Только эта шестерка должна быть яркой, понимаешь? Узнаваемой.
– Такой, чтобы, несмотря на ее статус, все сразу указывало бы на Гинзмара.
– Умница! – похвалил Спота босс. – Когда придет пора валить борзую дуру Кобет, я обращусь к тебе. У тебя рука легкая.
Проговаривая это, Резак смотрел в другую сторону, в противном случае он бы заметил, как окаменело лицо его безупречного слуги. Споту пришлось несколько раз осторожно переводить дух, чтобы Резак не заметил его состояния. По счастью, регулировки все еще стояли в среднем режиме комфорта, и внутрь капсулы попадали свист ветра и шелест шин.
– Одним словом, прикинь, как получше замазать Томаса, чтобы все потом сказали – да, это дело рук Гинзмара.
– Я подумаю, сэр. Но что будет потом?
– Потом начнутся разборки. Прокурорские поднимут свой профсоюз.
– У них есть профсоюз?
– Это хуже, чем профсоюз. Это по-нашему – генеральный сходняк. То, что они там решают, ни в какие законы не помещается.
– А без этого не разберутся?
– Не разберутся. Гинзмар очень борзый, он пойдет в отказ, нажимая на все педали там, наверху. Его начнут прикрывать, давать по шапкам региональным прокурорам, и тогда они созовут сходняк.
– Могу себе представить, – осуждающе покачал головой Спот.
– Да уж. Это будет битва гигантов.
Тут Спот с Резаком был согласен, гиганты – они гиганты и есть, но, если сам он в этом деле совершит хоть малейшую ошибку, Резак его уберет.
А скорее всего, уберет в любом случае, ведь его информированность уже теперь представляла для Резака опасность. Он не тронет Спота, пока не найдет подходящую замену, и вот тут появляется Томас…
Спот снова вздохнул, глядя на маячивший за толстой перегородкой затылок охранника. Теперь он уже не был уверен, что понимает игру, в которую играет босс. Возможно, на позиции стрелка тот планирует поставить не Томаса, а его?
– Чем он сейчас занимается?
– Что? – переспросил Спот, но тут же понял, о ком речь. – Шляются с Чаки по городу, иногда заходят в ресторан, иногда в бордель.
– Надо поводить его в тир, чтобы не лажанулся.
– Нет необходимости, сэр. У него с этим полный порядок. Пистолет сидит в руке как ее продолжение, – сообщил Спот и тут же подумал, что рекламирует Томаса на свое место.
Впрочем, если босс уже принял решение, его не переубедить, а внешне он будет «играть в демократию», спрашивая мнения и живо на него реагируя.
– Как думаешь, чей был хвост?
– Точно не копы, сэр.
– А кто тогда?
– Кто-то, кто хотел надавить, показать, что он здесь и готов действовать решительно.
– Как объявление войны?
– Не обязательно. Так делают, чтобы заставить противника беспокоиться и совершать какие-то действия, которые он не совершает в спокойном состоянии.
– Хорошо говоришь. Правильно говоришь. Берни, притормози на углу, Спот здесь выходит!
Кавалькада остановилась, пассажир вышел, и машины помчались дальше.
60
Брейн сидел в уличном кафе на террасе бойцовского клуба.
Здесь были отличные тренировочные автоматы и платные живые бойцы для спарринга – почти любого уровня. Однако благодаря кредиту, который подтвердил своим появлением Чаки, Брейну было доступно все – и самые лучшие тренажерные автоматы, и бойцы, которых Брейн заказал две пары, чтобы работать одному против двоих.
Ребята были крепкие, цепкие и получали удовольствие от того, что им приходилось вертеться изо всех сил, чтобы не оказаться на полу. Имитировать схватки для богатых толстосумов им не нравилось.
Сейчас Томас ждал Чаки, который бегал по городу и собирал заказанный Брейном набор аппаратуры. Пришлось ждать его больше часа, наслаждаясь здешней кухней, где использовались не продуктовые картриджи, а лишь натуральные синтетические полуфабрикаты. Счет, разумеется, набегал немалый, но Брейн справедливо считал, что Резак обязан раскошелиться, раз уж задумал пустить его в расход.
Чаки появился раскрасневшийся, как будто не Брейн, а он посетил после тренировки сауну. Причиной тому была огромная сумка, которую он приволок с собой, вызывая косые взгляды официантов. Они не делали ему замечаний только потому, что знали, кого он представляет.
– Уф! Упарился! – сообщил Чаки и, плюхнувшись на стул напротив Брейна, задвинул сумку под стол.