– Ну что там? – спросил майор.
– Нормально, – ушел от ответа стармех и по стеночке обошел Бройзера. А тот, одернув куртку и смахнув с ботинок невидимые пылинки, постучал в дверь рубки и, толкнув ее, почти крикнул:
– Разрешите, сэр?!
– Да что же вы всегда так громко, Бройзер? – повернулся к нему капитан-инструктор.
– Прошу прощения, сэр, но военный интендант отказался выдавать боезапас класса «А», поэтому мы вынуждены грузить в штурмовики кассеты с устаревшими боеприпасами.
– Они что же, не стреляют? – с усмешкой уточнил капитан.
– Они стреляют, сэр, но весьма средненько.
– Зато это чистые трофеи, которые обошлись нам очень дешево.
– Но, сэр, это сказывается на нашей боевой эффективности!
– Ничуть не сказывается, майор, у нас остается возможность выпускать больше штурмовиков, чем мы теряем.
– Но, сэр!
– А раз у нас такая возможность остается, то отправляйтесь на палубы и следите, чтобы в бой уходило столько единиц, сколько я приказал. В этом ваша главная задача. А все вопросы по тактике использования боевых единиц решаются без вас, если вы забыли.
– Прошу прощения, сэр. Был не прав. Разрешите идти?
– Идите.
Майор выскочил из рубки, мысленно ругая себя за то, что уже в который раз полез во всю эту политическую дребедень, ведь он и раньше догадывался, что кроме вопросов реальной военной тактики в боях решались и чисто экономические – считай, политические вопросы.
Это было понятно даже тупицам второго уровня, а он-то имел третий.
Первоначально в дело запускались военные специалисты второго уровня, но, чтобы завязать бой грамотно и не провалить атаку, несколько десятков пилотов второго уровня разбавляли парой специалистов третьего. Этот уровень был для них пределом, поскольку медицинская комиссия находила у них какие-то изъяны.
Тем не менее в бою эти отбракованные специалисты действовали куда лучше, чем их коллеги второго уровня, и часто наносили противнику самые главные разящие удары, после которых оборона пограничников обрушивалась, и в эту брешь, одно за другим, проскакивали суда очередного конвоя, который обычно шел на значительном расстоянии от передовых отрядов.
75
Пилот по прозвищу Чайн, а также Чайни, с полным именем Чайнпауэр, готовился к вылету.
У него был третий уровень адаптации, но на самом деле – почти четвертый. Он срезался на последних пяти процентах переформатирования – зависли какие-то там аминокислоты, не желавшие изменяться в надлежащей фазе.
Так он попал в особый летный отряд.
Но поначалу не особенно летный. В отряд набирали достаточно продвинутых субъектов обоего пола.
В паре с субъектом Элеонора он изучал общединамические процессы, познание которых позволяло быстро встроиться в любую военно-техническую систему, будь то пилотирование штурмового катера, аппарата малой авиации, управление наземной бронированной машиной и даже шагающим роботом, которые в последнее время за бесценок приобретались командованием в огромных количествах. Их запасы находились на полузабытых армейских складах, в центральных имперских резервах, в коллекциях безумных фанатиков и даже в музеях.
Машины собирались в огромные массивы, похожие на мусорные свалки, и отправлялись тяжелыми грузовыми судами в частные ремонтные мастерские, где все это хозяйство инспектировалось, перебиралось и ремонтировалось.
После всех этих мероприятий руководство получало тридцатипроцентный выход боевых шагающих единиц с уже модернизированной боевой частью. Остальные семьдесят никуда не годились.
Правда, пока эта сила нигде не применялась – не находилось подходящего театра военных действий.
– «Два – двенадцать», каковы показатели?
Это был вопрос менеджера палубы. Он задавал его каждому, кто собрался соскочить с направляющей корабля-матки, чтобы оказаться во власти непредсказуемого космоса, а также талантов и амбиций военных руководителей.
– Боевая один – ноль процентов, – доложил Чайни.
– Принято.
– Боевая два – три процента.
– Принято. Готовьтесь к сходу…
Чайни провел необходимые манипуляции – проверил забор воздуха и датчик герметичности комбинезона на случай частичной разгерметизации кабины. Открыл чеку катапульты пилота и проверил блокировку чеки самоликвидации.
– К сходу готов.
– Начать отсчет!
– Пять, четыре, три, два, один, сход! – почти прокричал Чайни.
Технически его отсчет в этой операции был не нужен, однако считалось, что, когда менеджер слышит голос пилота, он понимает, в каком состоянии тот находится, и может снять его с выхода в космос, если бедняга оказывался неадекватен.