Вопрос, в таком виде сформулированный, просто не имеет смысла. Скажем иначе — в начале XVIII века (при Петре) Русская Православная цивилизация оказалась вписана ГП в сатано — масонский проект управления (как писал Дмитрий Галковский: „масонство — коррелят христианства“). С этого момента, пожалуй, и следует вести отсчет начала конца русской православной цивилизации. Почему это произошло, почему „информационное вторжение“ не было предотвращено? На самом деле, это глубочайший философский вопрос о соотношении добра и зла в нашем мире. Вот я Вас спрошу, Виктор Иванович, почему ложка дегтя может испортить бочку меда, а ложка меда кардинально изменить природу дегтя не может? Что Вы на это ответите? Может быть, причина в том, что человек легче поддается дурному влиянию, чем хорошему?
К сожалению, я почти готов с Вами согласиться в том, что Православие (и Христианство вообще) не способно сегодня противостоять натиску антихристианских концепций Глобального Предиктора (по крайней мере, без нечеловеческой концентрации наших совместных усилий или без прямого Божьего вмешательства). Но выводы я делаю из этого совершенно иные. Христианство, на мой взгляд, со всеми его недостатками, навсегда останется непревзойденной попыткой построения на Земле общества любви и справедливости при сохранении у людей свободы воли. Более высокого типа человека, чем в христианской цивилизации, никому никогда создать не удастся.
Не сомневаюсь, что в случае „успешного завершения“ антихристианского проекта глобализации на Земле свободных людей больше не останется. Вообще не останется ЛЮДЕЙ, будут принципиально иные существа, встретиться с которыми лицом к лицу (вернее, с мордой — с информационно — идентификационными щелками вместо глаз) мне бы, например, уже не хотелось. Зато их приспособляемость к изменениям окружающей среды, вероятно, будет столь же высокой, как у бактерий, а может быть, и выше.
///4. Чем хороша и чем плоха для современной цивилизации библейская концепция управления и нужны ли ей альтернативы? ///
Дорогой Виктор Иванович, сделайте милость, да забудьте Вы уже про эту „библейскую концепцию управления“, далась она Вам — точно мантра какая.
///5. Если он признаёт, что альтернатива библейской концепции нужна, а КОБ из‑за её фундаментальных ошибок, на которые он нам всем раздавленным авторитетом „предикторов“ указал, в качестве таковой по отношению к библейской концепции выступать не может, то естественно что:
Такую альтернативу может и должен выразить сам Григорий Котовский.///
Спасибо за доверие. Должен, однако, заметить по этому поводу следующее:
— есть люди поумнее и поученее меня;
— сейчас скорее наблюдается недостаток читателей, чем хорошей литературы;
— не понимаю Вашей конфронтационной логики, Виктор Иванович.
Это же чисто марксистский подход, признание только одной формы преобразований — революционной. Не понравилось что‑то в Православии — церкви долой и попов всех вырезать; не понравилось что‑то в концепции — срочно бросай ее и пиши новую. А если, извините, у Вас сломается в туалете сливной бачок — Вы что, сроете дом до фундамента и запашете прилегающий к нему фруктовый сад? Так поступают только психические троцкисты.
Я далек от подобного экстремизма. Предпочитаю выявлять и исправлять концептуальные ошибки в тандемном режиме, в темпе течения событий, без истерик и пустозвонов. Легче исправить выявленные ошибки, чем заново все переписывать.
/// Если мера понимания Григория Котовского действительно выше меры понимания „предикторов“, то для него не составит особого труда — создать более мощную, чем КОБ альтернативу Библии. ///
Снова неправильная, конфронтационная постановка вопроса по принципу: „разделяй и властвуй“. Несомненно, многие вещи Предикторы понимают гораздо лучше меня, многому я, благодаря им, научился, но что‑то, возможно, я понимаю лучше, чем они. Надо сотрудничать и неуклонно повышать культуру мышления, а не ругаться.
К тому же, как я уже заметил ранее, без глубокого знания Талмуда, „Тании“ и работ Пайка создать альтернативную концепцию невозможно. Это необходимые, фундаментальные знания, которых у меня, например, пока нет. А приобретение этих знаний не только затруднено недоступностью источников, но и связано с определенным риском, поскольку, как мы знаем: „Гой, изучающий Талмуд, достоин смерти“.
/// Учитывая то обстоятельство, что: