//Верховный час настал. Защитник бедных, слабых и угнетенных заканчивал свой подвиг мучительной казнью, назначенной для рабов и разбойников. Настала минута пригвождения к кресту, предвиденная Иисусом в видении енгаддийском; нужно было Сыну Божиему испить чашу, предложенную Ему во время Преображения; нужно было сойти до глубины ужасов и самого ада.
Иисус отказался от питья, изготовлявшегося по обычаю набожными женщинами Иерусалима, чтобы отнять сознание у казнимых. Он хотел пережить свою агонию в полном сознании. Пока Его привязывали к позорному кресту, пока грубые солдаты вбивали молотом гвозди в эти ноги, обожаемые всеми страждущими, в эти руки, которые умели лишь благословлять, черное облако раздирающей скорби погасило Его зрение и остановило Его дыхание. Но в глубине еще не погасшего сознания Спасителя засветилась божественная жалость к Своим палачам и мольба за них сорвалась с Его уст: «Отче, прости им, ибо не ведают, что творят».///
Попытка уважаемых авторов ВП СССР представить казнь Христа в качестве иллюзии, показухи, мистификации, жертвой которой стали его ученики, все жители Иерусалима и миллиарды христиан на протяжении двух тысячелетий, имеет свои очевидные недостатки.
Во — первых, наверняка могут найтись критики, которые тут же обвинят Предикторов в возведении напраслины на Бога, который есть — ведь по все той же логике авторов КОБ, сам Господь таким образом «явился фактическим соучастником ритуальной мистификации», а точнее, самой массовой манипуляции сознанием в истории человечества (не говоря уже о совсем «неприглядной роли самого Христа», которому Предикторами отводится роль едва ли не малодушного мошенника). Бог, который есть, не стал бы обманывать людей столь изощренным способом. Следует признать, что с этой стороны версия Предикторов весьма уязвима. Тем более, что, как я указывал ранее, эта теория находится в явном противоречии с «главным тезисом КОБ» о доступности каждому «беседы с Богом на языке жизненных обстоятельств».
Во — вторых, единственным сколько‑нибудь серьезным подтверждением данной версии являются аят Корана 4:156 и некоторые ранние христианские ереси (как было показано ранее, «Премудрость Соломона» содержит весьма двусмысленное пророчество и никаким «доказательством» считаться не может). Свидетельство Корана — это, конечно, аргумент серьезный, но и здесь возникают свои трудности.
Интерпретация Корана — дело не из легких, в нем очень много темных мест, а для людей, не владеющих языком оригинала и не знающих всех обстоятельств его создания — и вовсе довольно легкомысленное. В конечном итоге, может оказаться, что фраза «а они не убили его и не распяли, но это только представилось им» вошла в канон только потому, что какой‑нибудь 12–летний мальчик Зайд ибн Сабит, совершенно не понимая контекста, запомнил ее приблизительно таким образом, и через 25–30 лет зафиксировал в таком виде в Османовской Вульгате. А возможно, она и не вошла в канон, так как это был всего лишь наспех сделанный черновой набросок перевода академика И.Ю. Крачковского, опубликованный в 1963–м году, уже после его смерти. Делать далеко идущие выводы на этом основании, пожалуй, не стоит.
Что касается ересей гностиков — докетов и манихейства, то это отдельная тема. Во всяком случае, их умозаключения не являлись результатом Откровения или непосредственного наблюдения за ходом событий.
В — третьих, и, с моей точки зрения, самое главное — это то негативное воздействие на нравственность, которое способна оказать невинная и даже благонамеренная с виду сентенция: «Бог не казнит праведника». Кто‑то (кажется, Андрей Новиков) уже отмечал здесь раньше, что Бог действительно не казнит праведника, но зато это постоянно делают люди, злоупотребляющие Богом данной свободой воли (данной, в том числе, и на заблуждения, и преступления).
Отрицать это было бы совсем уж нелепо, и мне, признаться, непонятно, каким образом это простое соображение выпало из поля зрения ВП СССР. А такая ошибка Предикторов, несомненно очень придется по вкусу концептуальным аналитикам Глобального Предиктора. Это же их голубая мечта — получить карт — бланш на любые злодеяния, прикрываясь при этом авторитетом Бога, который «не казнит праведников».