Его неизменная спутница — курительная трубка с крутогнутым стаммелем, создавала неизменно восточную ауру под его неизменно орлиным носом.
— Добрый вечер, Ватсон, — приветствовал он меня. — Вам стоило бы подать иск против той дамы с собачкой на Мертон-Стрит.
На меня нахлынуло обычное для подобных случаев изумление:
— Однако это уже слишком чересчур и как такое вообще возможно? Вы ведь не следовали за мной как принято у шпиков на службе Третьего отделения Царской охранки?»
— В этом нет надобности, друг мой. Кустики вокруг Колледжа Мертона излюбленное место собачников для выгулки их сук и кобелей, а близкое расположение прорех друг к другу, которые появились внизу штанины ваших новых брюк — свидетельство тому, что челюсть гадкой твари не отличалась шириной и, следовательно, мопс… нет, прошу прощения, судя по высоте, на которую пёсик смог задрать ножку, оставляя мокрое пятно своей мочи на второй вашей штанине, у дамы в синем был — чихуахуа.
— Поразительно! Но как вы угадали цвет её кринолина?
— Но вы ведь не станете утверждать, что синий зонт у вас в руках, для обороны от возможных нападений дальнейших псов, был вам подарен женщиной в зелёном?
Однако что дороже — зонт или штаны? Подайте иск на возмещение ущерба…
Не дожидаясь пока с меня схлынет ошеломлённость, он зашагал вдоль Хай-Стрит, минуя Колледж Университета и угол Мэгпай-Лэйн, а вскоре остановился снова и, что симптоматично, опять у столба, но на этот раз через дорогу от Церкви Святой Девы Марии, на беломраморном теле которой, поверх церковных врат, до сих пор темнеют жестокие засосы от пуль «железнобоких» вояк Оливера Кромвеля, не ценящие искусство скульптуры протестанты устроили тут пальбу в 1649 году.
— Итак, дорогой Ватсон, мы на месте преступления, не так ли?.
Мне снова пришлось впадать в удивление, ведь именно по этому поводу и была послана моя телеграмма в Лондон на Бейкер-Стрит, а сам я до сих пор пребывал в шоке от хладнокровного убийства среди бела дня, свидетелем которого невольно пришлось стать и мне.
Не дожидаясь моих обычных «но как скажите?» или «скажите мне на милость!.», он пояснил:
— Элементарно, Ватсон, вы телеграммой назначили мне встречу на Хай-Стрит, а некоторые «бобби» на службе Её Величеству несут её не слишком добросовестно.
Загубник вынутой изо рта трубки указал на обрывок ленточки привязанной к столбу, которой Скотланд-Ярд огораживает акры площади для сбора окурков и, если повезёт, улик.
— Запах лосьона и свежий порез на вашей правой щеке дедуктивно оповещают, что сидели вы как раз вон там. — Трубка махнула в сторону широкого стекла парикмахерской. — Продолжите, пожалуйста…
— Всё случилось так неожиданно… Ударил колокол на церкви, я взглянул через витрину, тот человек открыл вдруг рот и — рухнул с тесаком в спине, а позади, как продолжение, стоял такой же, те же усы и котелок, эффект «матрёшки», знаете ли, просто жуть берёт… Убийца взглянул на жертву у себя под ногами, перекрестился, переступил, сел на велосипед и — уехал. Вот, собственно, и всё…
— Негусто, но в наблюдательности вам не откажешь. Крестился как? Слева направо или наоборот?
— По католически, сперва на левое плечо.
— А потом? Большой палец не поцеловал над трупом?
— Нет. Определённо нет. Сел и — уехал.
— Хм… Значит — не итальянец. А вас когда порезали — до или потом?
— Можно сказать — совместно, цирюльник в сторону шагнул за квасцами для обработки раны, иначе я б и этого не видел.
— Так стало быть, в момент бритья всё и произошло?. Вы находились в кресле и, следовательно, вам в зеркале видно не было как повёл себя покойник — подёргался или же сразу отошёл. А тот, как вы сказали, двойник, его ногами не пинал?
— Нет! И пальцев тоже не целовал — сел и укатил!.
— Это хорошо, значит профессионал, с такими — легче, любитель, знаете ли, таких финтов может накуролесить, что и сам Конан Дойл концов не разберёт, а после валит всё на состояние аффекта… И знаете что, Ватсон? Вам нужно обязательно встряхнуться, так сказать стереть печальные впечатления минувшего дня. Так не посетить ли нам варьете?