Да, в ту ночь он был в отрубе, в хлам — тут нечем крыть — и по пути к себе на пятый его швыряло от перил марша и до стены и волокло, с противным писком, по зелёной краске.
Но он не падал. Нет. Ну может пару раз руками ухватился за ступеньки. Чисто для равновесия. Чтоб удержать.
Да, возможно он что-то говорил при этом, не исключено.
Ну ладно! Ладно! Не говорил, а мыкал, как последнее быдло: «…а ы иня пыл дпы!»
Потому что и Старший Преп хочет хоть иногда почувствовать себя человеком. По полной. А кандидат наук тем более. Хотя нет, тогда он не успел ещё защититься…
А когда дверь квартиры всплыла перед ним, он её опознал, хотя она выглядела пополневшей. Ну полный круг, короче. Но дверь — та, круглая почему-то, но дверь — его.
Он постоял, уронив голову на грудь, упёрши взгляд в коврик перед дверью, а руку в её косяк, тяжко выдыхая. Хотел было сплюнуть, но слюна кончилась ещё вместе со всем тем, что выблевал не доходя до дому.
И как раз тогда он начал нашаривать у себя ключ. И это уже легко, он у него в правом. Зимой и летом ключ у него в правом, постоянно.
И он точно помнит, как он смотрел на него, на ключ, типа на мушку, и целился на вертикальную прорезь ключной скважины английского замка.
Одним глазом целился он, но скважина плавала даже в одиночку, несмотря на это, вопреки тщательному прицелу.
Он защипнул её между двух пальцев левой и просунул ключ, а дальше — провал…
Дальше было уже утро после той проклятой ночи. Утро и расколотый похмельем череп, и он на диване, не в силах продрать глаз.
Нет, ботинок на нём не было, да. И в этом его большой плюс. Как это выяснилось в дальнейшем.
Когда он вспоминал, что на диване, да, но без ботинок, нет. И в этом плюс. Впоследствии…
А начиналось всё вполне рутинно и пристойно скучным выпивоном на собрании преподавательского состава языковых кафедр института, чтобы почествовать бывшего студента филфака, а ныне молодого многообещающего прозаика, что натрудил уже две тощих книжки на Украинской мове.
И есть за что! Теперь во всех последующих трудах, в предисловии, будет помянут вуз, откуда он выпускался.
Так пожелаем же ж, чтоб не последняя! Как говорится: щоби їлось і пилось, і хотілось, і моглось! Дорогие товарищи!
Виновник торжества сидел за центральным столом бок о бок с лаборанткой лингафонного кабинета англофака Ларисой — ох, ещё та хвойда! — с тонкой усмешечкой комментировал ей на ушко очередных выступающих, потом повернулись друг к дружке лицом, покивали и — Лариса пошла на выход, цокая каблуками-шпильками и унося взгляды препсостава на своих круглых буферах. Завистливые взгляды, взгляды слюноглотательные, в зависимости от пола взглядоиспукателя.
Нет, Дмитро Иваныч никак не ожидал, что свежая знаменитость на поприще литературы подойдёт к его столу и, конфедициально пригнувшись, пригласит продолжить вечер без всего этого мудозвонства. Они с Ларисой подождут на лавочках под ивами возле Нового Корпуса.
Ну и что греха таить — взыграло у Дмитра Иваныча ретивое, раскатал губу: а ну как звякнет Лариса какой-нито своей подружке, пригласит в свою двухкомнатную на литературно-познавательную вечеринку.
Хотя и разумел при этом всю политическую выверенность хода начинающего Украинского прозаика — близкое общение с заподозренным в Украинском национализме СП расширяет горизонты в Советских, но Украинских издательствах.
Он высидел ещё сколько надо, чтоб замести след и отвести подозрения. Парочка под ивами его дождалась.
Потом был самый шикарный ресторан «Чайка», рядом с памятником Ленина, и двухкомнатная Ларисы, которая кому-то звонила, но что-то там не склеилось и они просто пили.
Лариса тупо хохотала, его придавило и после очередной рюмки он двинулся домой.
— Не, не, како таксс, не на…
И вот имеем то, что имеем — нераздвинутый диван, пустыню Кара-Кум во рту, Марианскую Трещину на всю голову…
Спал одетым, хорошо хоть пиджак догадался скинуть, и хорошо, что Антонина Васильна не дома, проведывает сестру в селе. И повезло, что Виктор на республиканских соревнованиях по пулевой стрельбе, ни к чему ему видеть отца во вчерашнем его состоянии…
Он истомлённым голосом позвал дочь:
— Зина!.
Нет ответа.
— Зина!
А в ответ тишина…
Со стонами, Дмитро Иваныч поднялся, привёл в порядок расхрыстанную одежду, обошёл остальные две комнаты, кухню и туалет с ванной. Нет, он в квартире один…