Боже, даруй мне быструю достойную смерть, взмолился Изгримнур, не допусти меня стать одним из этих старых дураков, которые, сидя по ночам у костра, рассказывают молодым, что в этом мире никогда уже не будет так хорошо, как прежде. И все-таки, думал герцог, возвращаясь к своему креслу и прислушиваясь к волчьему вою ветра за окном, все-таки на этот раз в этих рассказах может быть и есть доля истины. Может быть, мы и на самом деле видели лучшие времена. Может быть, впереди и вправду нет ничего, кроме проигранной битвы с наступающей тьмой.
- Видите ли, - говорил Таузер, - меч Камариса не сгинул в океане вместе с ним. Сир Камарис отдал его на сохранение своему оруженосцу Колмунду из Ростанби.
- Отдал свой меч? - удивленно спросил Джошуа. - Судя по тому, что я о нем слышал, это очень не похоже на Камариса са-Винитта.
- Ах, но вы ведь не знали его в тот, последний год. Да и как вы могли? Вы тогда только что появились на свет! - Таузер сделал еще глоток и задумчиво уставился в потолок. - Сир Камарис стал странным и даже жестоким после того, как умерла ваша мать, королева Эбека. Он был ее рыцарем, вы знаете, и готов был поклоняться даже каменным плитам, по которым она ступала, - как будто она Элисия, Матерь Божья. Мне всегда казалось, что он винил себя в ее смерти, словно он мог излечить ее болезнь силой оружия или частичкой своего сердца... несчастный безумец.
Заметив нетерпение Джошуа, Изгримнур наклонился вперед:
- Итак, он отдал звездный меч Торн своему оруженосцу?
- Да, да, - раздраженно ответил старик, недовольный тем, что его прерывают. - Когда Камарис пропал в море у острова Хача, Колмунд взял Торн себе. Он вернул земли своей семьи на Фростмарше и стал бароном довольно большой провинции. Торн был известен всем, и когда враги видели этот меч - а его нельзя было ни с чем спутать: черный, блестящий, с яркой серебряной рукояткой, красивое, страшное оружие - ужас поражал их и никто не смел обнажить клинка. Колмунду редко приходилось вынимать его из ножен.
- Так значит он пребывается в Ростанби? - возбужденно спросил из своего угла Бинабик. - Это два дня пути от места, где мы сейчас сиживаем.
- Нет, нет, нет! - рявкнул Таузер, передавая Изгримнуру кубок, чтобы тот налил еще вина. - Если ты наберешься терпения и немного подождешь, тролль, я расскажу вам все до конца.
Прежде чем Бинабик, принц или кто-нибудь другой успели ответить, Ярнауга, сидевший на корточках перед очагом, встал и склонился над маленьким шутом.
- Таузер, - сказал северянин, и голос его был тверд и холоден, как лед на соломенной крыше, - мы не можем ждать. С севера надвигается смертоносная тьма, холодная, роковая тень. Нам необходим этот меч, ты понимаешь? - он наклонился к самому лицу Таузера; клочковатые брови маленького человека тревожно взлетели вверх. - Мы должны найти Торн, потому что скоро сам Король Бурь будет стучаться в нашу дверь.
Таузер ошалело смотрел, как Ярнауга так же спокойно опускается на корточки у очага, выставляя острые костлявые колени.
Что ж, подумал Изгримнур, если мы хотели, чтобы эти новости кочевали по всему Наглимунду, то теперь мы этого добились. Однако похоже, что старик все-таки засунул репей под седло Таузеру.
Прошло несколько мгновение, и шут, наконец, оторвал взгляд от свирепых глаз северянина. Когда он повернулся к остальным, стало ясно, что старик больше не наслаждается своей неожиданной значительностью.
- Колмунд, - начал он. - Сир Колмунд слышал рассказы о великой сокровищнице дракона Игьярика высоко на вершинах Урмсхейма. Говорили, что там лежит величайшее сокровище мира.
- Только житель равнины может иметь желание искать горного дракона - да еще из-за золота, - с отвращением сказал Бинабик. - Мой народ большую давность уже живет возле Урмсхейма, но только в благодарность тому, что мы не ходим туда.
- Но, видите ли, - отозвался Таузер, - многие поколения считали дракона просто старой сказкой. Никто его не видел, никто не слышал ничего о нем, кроме рассказов путешественников, потерявших рассудок в снегах Урмсхейма. А у Колмунда был меч Торн, волшебный меч, и с ним он не боялся идти на поиски тайного сокровища волшебного дракона.
- Что за глупость! - сказал Джошуа. - Разве у него не было всего, чего только можно желать? Могущественное баронство? Меч героя? Почему он погнался за этим бредом сумасшедшего?
- Будь я проклят, Джошуа, - выругался Изгримнур. - А почему люди вообще что-то делают? Почему они повесили нашего Господа Узириса вверх ногами? Почему Элиас бросает в тюрьму родного брата и заключает договор с мерзкими демонами, когда он уже Верховный король всего Светлого Арда?
- Есть что-то в натуре смертных мужчин и женщин, что заставляет их мечтать о несбыточном, - - сказал Ярнауга от очага. - Иногда то, чего они ищут, находится за пределами понимания.
Бинабик легко спрыгнул на пол.
- Слишком очень много разговариваний о том, на что никогда не хватит нашего понимания, - сказал он. - Наш вопрос все еще один и тот же: где меч? Где Торн?
- Он потерян где-то на севере, вот где, - сказал Таузер. - Я никогда не слышал, что сир Колмунд вернулся из путешествия. Говорили, правда, что он стал королем гюнов и до сих пор живет там, в ледяной крепости.
- Похоже, что к этой истории примешаны древние воспоминания об Инелуки, задумчиво сказал Ярнауга.
- Колмунд дошел по крайней мере до монастыря Святого Скенди в Хетстеде, неожиданно вмешался отец Стренгьярд. Он выходил и успел вернуться так быстро, что никто не заметил его недолгого отсутствия; на впалых щеках архивариуса играл легкий румянец удовольствия. - Слова Таузера вызвали одно воспоминание. Мне казалось, что в архиве были некоторые монастырские книги ордена Скенди, уцелевшие во время пожара времен войны на Фростмарше. Вот приходно-расходная книга на год основания 1131. Видите, здесь перечислено снаряжение экспедиции Колмунда. - Он гордо передал книгу принцу. Джошуа поднес ее ближе к свету.
- Сушеное мясо и фрукты, - с трудом прочитал он, силясь разобрать выцветшие строки, - шерстяные плащи, две лошади, - он поднял глаза. - Здесь говорится об отряде из "дюжины и одного" - тринадцати, - он передал книгу Бинабику. Тролль примостился рядом с Ярнаугой и углубился в чтение.