В конце концов, грустно размышлял он, растирая окоченевшие даже под капюшоном уши, надо радоваться, что хотя бы Бинабик хорошо проводит время.
Тролль действительно чувствовал себя в своей стихии - он скакал вперед, немилосердно подгоняя своих спутников, и время от времени смеялся от удовольствия, перепрыгивая на Кантаке через громоздящиеся сугробы. Долгими вечерами у костра, когда его смертные товарищи, отчаянно дрожа, смазывали отсыревшие перчатки и сапоги, Бинабик подробно рассказывал о разных типах снега и первых предвестниках наступающих лавин, чтобы подготовить друзей к путешествию по горам, которые неумолимо росли у далекого горизонта, непреклонные, как карающие боги в коронах белых снегов.
Каждый день их отделяло от гор огромное пространство. Казалось, что они не сделали и шагу вперед, сколько бы путники ни прошли за день. После недели, проведенной в однообразной ледяной пустыне, Саймон стал стремиться скорее добраться до зловещего Диммерскогского леса, о котором ходили дурные слухи, или даже до иссеченных ветрами горных высот - что угодно, только не эти бесконечные пустынные равнины с их пронизывающим до костей холодом.
На шестой день они прошли развалины аббатства Святого Скенди, почти полностью заваленные снегом; только полусгнивший шпиль церкви, увенчанный железным древом, обвитым пальцами какого-то змееподобного чудовища, возвышался над сугробом. Тонкий шпиль в дымке морозного тумана мог бы быть мачтой корабля, почти затонувшего в этом море ослепительной белизны.
- Если оно и сохраняет какие-то секреты и знает что-то о Колмунде и мече Торне, то держит их слишком очень крепко для наших сил, - сказал Бинабик, когда их лошади с трудом пробирались мимо тонущего аббатства. Слудиг начертал древо у лба и сердца, и в глазах его была тревога, но ситхи только крутили головами, разглядывая руины, как будто никогда в жизни не видели ничего более интересного.
Когда в этот вечер путешественники сгрудились у костра, Слудиг захотел узнать, почему Джирики и его сородичи провели так много времени, осматривая аббатство.
- Потому что, - ответил принц, - мы находили это приятным.
- Что это значит? - раздраженно и озадаченно спросил Слудиг, глядя на Хейстена и Гримрика, как будто они понимали, что имеет в виду ситхи.
- Может быть, лучше не говорить об этом, - сказал Аннаи, успокаивающе протягивая длинные пальцы к Слудигу. - Мы все товарищи у этого огня.
Джирики некоторое время торжественно смотрел в огонь, а потом вдруг расплылся в неожиданной озорной улыбке. Саймон подумал, что иногда Джирики кажется едва ли старше, чем он сам, такими молодыми и безрассудными были его поступки. Но он помнил и пещеру над лесом. Юность и древность странно смешались в нем; таков был Джирики.
- Мы рассматриваем вещи, которые интересуют нас, точно так же, как и смертные, - сказал Джирики. - И различны только причины. Наших вы вероятно не поймете. - Его широкая улыбка казалась совершенно дружелюбной, но теперь Саймон видел, что какой-то оттенок натянутости был в ней. - Вопрос в том, северянин, - продолжил принц ситхи, - почему наше внимание к этим развалинам так оскорбляет тебя?
У костра воцарилась мертвая тишина. Слудиг пристально смотрел на принца. Пламя потрескивало и шипело, пожирая сырое дерево, и ветер гудел, как снежная сова, и лошади нервно отфыркивались.
Слудиг опустил глаза.
- Вы, конечно, можете рассматривать все, что хотите, - сказал он, грустно улыбаясь; на его светлой бороде таяли снежные хлопья. - Просто аббатство напомнило мне Сигард, Скипхавен. Получилось так, как будто вы насмехаетесь над чем-то дорогим для меня.
- Скипхавен? - пробурчал Хеистен, уткнувшись носом в меховой воротник. Никогда не слыхал. Это церковь?
- Корабли... - Узкое лицо Гримрика сморщилось в попытке вспомнить. - Там корабли.
Слудиг кивнул, лицо его было серьезно:
- Можно сказать. Рай Кораблей. Это место, где лежат длинные суда риммеров.
- Но риммеры же никогда не плавали по морям! - Хейстен был крайне удивлен. - Во всем Светлом Арде нет другого народа, который был бы так привязан к земле, как вы.
- Да, но мы плавали раньше! - Лицо Слудига горело отраженным светом костра. - Еще до того, как мы пришли из-за моря. Когда мы жили в Йасгарде, на Потерянном западе, наши отцы сжигали людей и хоронили корабли. Так говорится в наших сказаниях.
- Сжигали людей? - спросил Саймон.
- Умерших, - пояснил Слудиг. - Наши отцы строили корабли смерти из ясеня, спускали их на воду и предавали огню. Они верили, что души мертвых вместе с дымом уходят на небо. Но наши длинные корабли, носившие нас по морям и океанам, - они были жизнью для нас, точно так же, как земля для пахаря и стадо для пастуха. И когда они становились слишком старыми, чтобы выходить в море, их хоронили в земле, чтобы души кораблей перешли в деревья, и заставили их расти стройными, прямыми и высокими, и потом деревья снова стали бы кораблями.
- Но ты говорил, это было давным-давно, еще по ту сторону океана, заметил Гримрик. - Сигард ведь здесь, верно? В Светлом Арде?
Ситхи были безмолвны и неподвижны, внимательно слушая рассказ Слудига.
- Да. Это там впервые коснулся земли киль корабля Элврита, и там он сказал: "Мы пришли через черный океан в новый дом". - Слудиг оглядел круг слушателей. - И там они сожгли свои огромные корабли. "Никогда не поплывем мы назад, через море, в котором живет дракон", - сказал Элврит. И в долине Сигард у подножия гор стоят теперь курганы последних кораблей. На мысе у края воды под самым большим курганом похоронили они корабль Элврита "Сотфенгсел", оставив на поверхности земли только его высокую мачту, одинокую, как дерево без ветвей - вот что я вспомнил, когда посмотрел на аббатство. - Он тряхнул головой, в глазах его светился огонь воспоминаний. - Омела растет на кургане "Сотфенгсела". Каждый год в день смерти Элврита молодые девушки Сигарда собирают белые ягоды и несут их в церковь...
Слудиг замолчал, огонь сердито шипел.