Когда К'вин вернулся в Телгар, первая волна спасателей уже была готова к вылету; ждали только его сигнала. Иантайна усадили на Чарант'а позади предводителя.
— Зафиксируй на бумаге все, что сможешь, Иантайн. Хочу припереть Чокина к стенке конкретными свидетельствами.
Иантайн был слишком счастлив и с готовностью подчинился. Хороший способ отплатить надменному лорду-холдеру за гадкое поведение и скупость. Но когда Иантайн ступил на плотно утоптанный снег пограничного поста, его злорадство сменилось ужасом и омерзением. Экономными линиями он набросал «загон» — веревки, натянутые между деревьями, и группки дрожащих людей, которым приходилось стоять в жидкой грязи поскольку сесть просто не было места. Он быстро набрасывал изможденные лица, замерзших людей, согнувшихся от холода пополам или сбившихся для тепла в кучу. Некоторые были раздеты почти догола, если не считать прикрывавших срам тряпок. Этих людей обступили кругом другие, пытаясь не дать им замерзнуть. Некоторые, с посиневшими или даже опасно побелевшими от холода ногами, босиком стояли на рваных тряпках или башмаках своих соседей. Дети плакали от голода и усталости или валялись бесчувственными комьями тряпья под ногами взрослых. Трое стариков уже умерли и совсем закоченели. Почти у всех лица окровавлены и разбиты.
Стражники, однако, были хорошо одеты, грелись у костров, на которых жарился отобранный у беженцев скот. Другие животные были стреножены или привязаны к ограде про запас. Весь скарб беженцев свалили кучу у стены сарая или в телеги, выстроившиеся чередой. Иантайн скрупулезно зарисовывал кольца и браслеты, даже серьги, которые так неуместно смотрелись стражниках.
При виде подлетающих драконов они всполошились и забились в каменное здание приграничного пропускного поста. Это сильно облегчило перевозку беженцев. Многие из них были в состоянии шока и настолько напуганы, что им было уже все равно — стражники рядом или драконы.
Зулайя привезла с собой людей из нижних пещер Вейра и их присутствие многих приободрило, как и теплые куртки и одеяла. И еще горячий суп. Многие ничего не ели с той минуты, как покинули свои холды.
Чего не мог зарисовать Иантайн — так это звуков и запахов. И все же кое-что ему удалось — открытые в вопле рты перепуганных людей, их затравленные глаза, судорожно скорчившиеся измученные тела, лохмотья, кучи человечьего дерьма (ведь стражников вовсе не заботили потребности заключенных), брошенные пожитки и телеги.
Увидев настоящую нужду, Иантайн понял, как ему повезло, что его знакомство с лордом Битры было таким кратким.
Иантайн вернулся с последней группой, дав отдых руке лишь в Промежутке, он рисовал даже в полете, прижав альбом к спине П'теро.
— Да ты хоть минутку передохни, — крикнул через плечо П'теро. — Руки же отморозишь!
Иантайн поразминал пальцы, пробуя их на гибкость, и продолжил рисовать. Он добавил еще одну деталь — повешенный за ноги человек, которого использовали как мишень. Человека сняли сразу же, как только прибыли спасатели, — это они сделали первым делом. Иантайн успел набросать тогда лишь контур, но подробности — сколько бы он сегодня ни рисовал — по-прежнему стояли перед его глазами, и он старался запечатлеть на бумаге, иначе, ему казалось, он предаст этого несчастного.
Когда молодой синий всадник высадил его перед входом в нижние пещеры, Иантайн, все еще переполненный впечатлениями, сумел доползти до стола, стоявшего близко к огню. Его пальцы постепенно согревались, и карандаш бегал все быстрее.
Когда кто-то коснулся его плеча, он аж подпрыгнул от неожиданности.
— Это я, Дебра, — сказала всадница и поставила перед ним кла и миску жаркого. — Все уже поели. И тебе надо поесть, — сурово сказала она, отбирая у него карандаш и альбом. — Ну и видик у тебя, — добавила она вглядываясь в его лицо.
Он потянулся было к альбому, но она шлепнула его по руке и убрала альбом подальше.
— Нет, сначала поешь. После и рисовать будешь лучше. О, господи! — Она увидела зарисовки и в ужасе поднесла руку ко рту. — Нет, не может быть!
— Я рисовал то, что видел, — ответил он, вздохнув от искренней жалости, а затем втянул в себя дразнящий запах. Он посмотрел на жаркое, густое от мяса и овощей. Нет, они просто чудеса делают из мясных птиц. Он схватил ложку и стал есть, лишь теперь осознав, насколько он голоден. Глотать было больно. А ведь узники Чокина провели без еды три, а то и четыре дня.
— Их всех уже накормили, — прошептала Дебра.
Иантайн испуганно посмотрел на нее, и она успокаивающе погладила его по плечу.
— Мне тоже было не по себе, когда я ужинала. — она села напротив него. — Мы прямо с ног валились, кормя их, пока Тиша не велела нам остановиться и перекусить самим. — Она начала перелистывать страницы альбома, и на лице ее с каждой новой сценой трагедии проступал все больший ужас. — Как он мог?
Иантайн тихонько потянул к себе альбом и, закрыв, положил его между ними.
— Он отдавал приказы… — начал было он.
— Он прекрасно знал, что из этого выйдет! Я знаю. Я видела этих самых… «стражников». Даже мой отец такого в своем холде не устроил бы. — Она постучала по альбому. — Никто не сможет игнорировать такие свидетельства.
Иантайн фыркнул.
— Конечно, если еще и всадники подтвердят! — Он разделался с жарким и вытянул ноги, потирая лицо, которое все еще саднило после долгих часов, проведенных на лютом холоде.
— Иди-ка ты спать, Иантайн, — сказала Дебра, поднимаясь из-за стола. Она окинула взглядом пещеру. Там было всего несколько всадников и других жителей Вейра, заканчивавших ужин. — Всех уже уложили по комнатам, и тебе очень повезет, если твое место не занято. Но я тоже пойду посплю. Морат'а, она такая! Она просыпается голодная до жути, сколько бы я ей ни заготовила мяса на ужин.