К'вин отступил на шаг, встал за спиной у работающего Иантайна, глядя, как тот наносит легкие штрихи на холст. К'вин не видел разницы, портрет оставался таким же, но Иантайн выглядел довольным и приступил к работе над волосами.
Юноша явно ухватил главное в облике подруги К'вина. Немного властная, хотя изгиб верхней губы говорил о скрытом чувстве юмора. К'вин знал, что Зулайе казалось забавным, что для портрета надо сидеть неподвижно. Она все поддразнивала его, выспрашивая, что он наденет, чтобы быть увековеченным. К'вин знал и то, что Иантайн собирается написать миниатюрные портреты всех остальных всадников. Очень честолюбивый замысел, если учесть, что сейчас их в Вейре около шестисот. С одной стороны, К'вин был бы рад иметь такую галерею, но с другой — он содрогался от страха, что многие всадники погибнут.
— Разве тебе будет легче, если этих портретов не будет? — сказала как-то вечером Зулайя, расспросив о том, что его так тяготит. — У нас ведь ничего не осталось на память от первых жителей Вейра. Думаю, портреты — это хорошо. Это придает жизни вкус непрерывности.
К'вин подумал, что это верно, и постарался сделать радостное лицо.
— Мы не знаем, кого в следующем году уже не будет с нами, — добавила она. — Но было бы приятно помнить и знать что они здесь были. Иантайн, сколько мне еще сидеть? — жалобно спросила она. Пальцы ее руки, лежавшей на бедре, дрогнули. — У меня нога и левая рука затекли.
Иантайн преувеличенно вздохнул и отложил палитру, почесал голову свободной рукой, бросил кисть в банку на столе.
— Простите, Зулайя. Вам давно уже полагалось сделать перерыв и отдохнуть. Но освещение сейчас такое хорошее, что я не хотел прерываться.
— К'вин, помоги мне встать, — сказала Зулайя, протягивая руку. — Я никогда так долго не сижу неподвижно…
К'вин был счастлив помочь ей. Она и вправду так долго сидела, что первые несколько шагов ее были ужасно неуклюжи. Затем она обрела прежнюю подвижность и уже твердо подошла к мольберту.
— Честное слово, ты сегодня целых несколько ярдов написал! Заполнил весь холст платьем и… ты нарисовал мне косые глаза?
Иантайн рассмеялся.
— Нет, отойдите немножко в эту сторону. А теперь назад. Видите, что взгляд следит за вами?
Зулайя открыла рот. Глаза у нее полезли на лоб.
— Д-да… Но как ты сумел? Должна признаться, я не уверена, что мне понравится, когда за мной все время следят.
К'вин хохотнул.
— Тебе — да, но, когда твой портрет будет висеть на стене в нижних пещерах, твой взгляд подстегнет ленивых, и они будут шевелиться быстрее.
— Не думаю, что мне это понравится больше, чем сейчас, когда я все время под этим взглядом. — Она вернулась к столу, заваленному вещами Иантайна. — Я не так давно посылала за кла, — обиженно посмотрела она на Иантайна. — Он не должен был еще остыть. — Она открыла крышку, и оттуда повалил пар. — Горячий. Налить тебе тоже? — Она налила обоим, еще не закончив фразы.
— Может, я пойду? — сказал Иантайн, переводя взгляд с одного из предводителей на другого.
— Нет, — быстро сказала она.
— Я хотел лично передать тебе твой альбом, — сказал К'вин, пододвигая себе стул.
— Проблему решили? — спросила Зулайя, ложечкой размешивая в чашках подсластитель. — Садись, Иантайн. Ты наверняка устал больше моего. Я-то все время сидела.
Иантайн усмехнулся, как с легкой ревностью заметил К'вин, словно он был на короткой ноге с госпожой Вейра. Таких было мало — разве что Тиша, которая с любым человеком обращалась, как с расшалившимся ребенком, или Леополь, равно нахальный со всеми.
— Ну? И каков результат? — Она махнула рукой, показывая, чтобы К'вин говорил в присутствии портретиста.
— М'шалл ругается. Они до сих пор не добились единодушного согласия. Джемсон уперся.
— Он не всегда был таким, — отрезала Зулайя. — По крайней мере Мари из Вейра Плоскогорье мне так рассказывала. Он постепенно выживает из ума. Тэа заботится о нем как может, и старший его сын — тоже…
— Галлиан мне ровесник, — заявил К'вин. — Неужели они не могут это уладить?
— Заставить Джемсона отречься? Нет. По крайней мере, насколько я разбираюсь в Хартии. А я только что заново перечитала ее. — Она весело подмигнула К'вину. — Кроме того, я слушала то, что читал вслух Т'лан. Я уж сама наполовину ее забыла. А ты давно ее перечитывал?
— Недавно, — сказал К'вин. Он был рад, что сделал это. — Понимаешь, она не настолько жесткая как думали. Она дает куда больше прав…
— А этими правами могут злоупотреблять, — вмешался Иантайн. — Я взял почитать копию. Она ходит по Вейру.
— Не важно, как Чокин интерпретирует права лорда. Он не может отрицать, что нарушил все права всех xoлдеров, которые даны им безусловно… Например, выселение — ведь оно может быть осуществлено только после того, как решение будет принято судом равных. А он явно игнорировал это, вышвыривая людей из домов, а затем еще содержал их в нечеловеческих условиях. Никакого заговора или организованного бунта не было, это уж точно. Они даже не подавали ему списка своих жалоб.
— Они же не знали, что могут это сделать, — жестко сказал Иантайн. — Мне вообще пришлось объяснять им значение слова «бунт», а значит, они уж никак не могли его затеять.
— И Джемсон все равно не изменил мнения? — спросила Зулайя.
К'вин покачал головой.
— Он даже не поехал поговорить с одним из беженцев?
— Он считает, что не вправе нарушить автономию другого лорда-холдера, — сказал К'вин.
Иантайн скривился от отвращения.
— Могу поспорить, он сказал, что мои рисунки врут.