Глухой треск.
— Вот ты и приплыл, — говорит Пиао, выключая магнитофон.
Он открывает последнее пиво и раскуривает последнюю «Панду Бренд», но до конца не допивает и не докуривает. Истощение, волна алкоголя, никотина и возбуждения… накрывают его. Внезапно он чувствует онемение. Он спит сном младенца, впервые за долгие недели. Во сне он видит розовый шифон, зажигалки Данхилл… и англичанина, Чарльза Хейвена.
Глава 31
Площадь Жэньминь… Народная площадь. Потоки цветов. Изображение Великого Кормчего. Красные звёзды. «Великий поход». Пиво Цинтао. И под ногами лепестки всех цветов.
В центре неразберихи устроили небольшую ярмарку. Карусели, горки… безжалостный молот генератора пережёвывает жестяные клочья музыки, доносящиеся из колонок. В ветре замешан крепкий коктейль; запах керосина, горелой пыли и пережаренной еды. Ещё в воздухе мелькают кровавые пятна, красные лепестки… напоминающие вишнёвые губы.
Пиао смотрит, как Чэнь с детьми в очередной раз проезжает мимо на карусели. С каждым оборотом они всё меньше и меньше машут ему. Столько всего пришлось пообещать им, чтобы вытащить сюда, столько всего отменить. Каждый круг на крашеных, облупленных лошадях и пандах теперь успокаивает в нём чувство вины.
Он потягивает тёплое пиво, смотрит, как Яобань наступает на электрический кабель, протискиваясь через толпу. В обоих руках — еда. Он кусает, когда толпа становится пореже, и мечтает об укусе, когда народ стискивает плечи.
— Прикольная штука, Босс, там какие-то американские студенты поставили стойку с едой рядом с платформой, где празднуют Великий Скачок Вперёд…
Он поднимает полные руки колбасы, хлеба, лука и жирной бумаги ко рту. Укус выдавливает жирного слизня горчицы прямо ему в кулак. Громадная янтарная слеза. Она медленно падает ему на галстук, изяществом полёта почти отрицая силу тяготения.
— …они их называют «хот-доги». Поганое имя, но на вкус очень даже ничего. Попробуйте, Босс. Куда круче завтрака из пива и сигарет.
Решив не чувствовать больше себя виноватым, старший следователь тут же раскуривает очередную «Чайна Бренд».
— Что ты для меня нарыл?
Яобань рукой трёт подбородок. Кетчуп украшает щетину.
— Что я для вас нарыл?
Раздаётся смех, подавленный и изнурённый.
— Что я для вас нарыл? Говно, охуительную кучу, и там ещё осталось. Каждый день у меня устраивает обыск какой-нибудь косоглазый сотрудник Бюро. Вчера приходили два раза. Позавчера аж три раза. Перерыли каждый шкаф, каждый ящик. Даже в помойку залезли.
Пиао чувствует, как шов тревоги раскаляется в центре его лба. Им достаточно время от времени толкать его в спину, просто обозначая, что они рядом. Напоминать, что ты живёшь в аквариуме внутри аквариума… внутри аквариума. Не надо сильно прессовать человека, которому некуда бежать. Которому негде спрятаться. Телефон прослушивается. Уличные Комитеты отслеживают каждый твой шаг, каждый жест. Для того, чтобы выбраться из города, нужно разрешение на перемещение по стране.
Куда тут бежать. Где тут прятаться.
Очередной смешок. Кетчуп и горчица украшают его губы и зубы.
— …а Юнь, козлина, накинулся на меня как голодная собака на кость. Больше вопросов, чем прыщей на роже…
Яобань придвигается ближе, глаза его отслеживают всё вокруг. Из лукового дыхания прорезается шёпот.
— …он мне не верит. Никто не верит ни мне, ни вам.
Карусель тормозит, останавливается. Дети сползают по бокам крашеных лошадей, прямо в руки родителям. Их места занимают новые пассажиры. Деревянный круг делает первый медленный оборот. Лошадки… поднимаются, опускаются. Музыка… жестяная, искажающе громкая. Скорость неуверенно, волнообразно нарастает. Шишка стискивает кулак. Большой и белый, как тарелка.
— Они давят, Босс, так сильно, что остаются только пятна.
— Что ты для меня нарыл?
Кулак разжимается.
— Бля, Босс, вы никогда не сдаётесь?
Шишка вытаскивает бумагу из внутреннего кармана и расправляет на засранном птицами столе.
— Судэкспертиза, по своим каналам. Пришла сегодня утром. Они определили телефонный номер по отпечатку в телефонном журнале Чжиюаня.
Глаза Пиао впиваются в распечатку. Номер с префиксом «39». Номер Политбюро. Следом идёт код Пекина. В груди у старшего следователя колотит молот, волна адреналина омывает сердце.
— Там оказался крутой тун чжи, Босс, старый друг Чжиюаня. Чжан Чуньцяо.
Шишка хитро косится. Хлеб, горчица, сосиски цвета мяса плотно набились ему меж зубов.