— Значит, это планируется заранее?
— Ты не так понял, старший следователь. Если тебе нужна почка, мы можем организовать её в течение четырёх часов, подобрать её по твоим медицинским показателям. Заключённый застрелен в 11 утра… а почка приедет к тебе в 2 часа дня. В любой другой стране мира придётся ждать дни, недели, месяцы, иногда даже годы. Чаще всего органа не будет слишком долго, и ты умрёшь.
Старик снова протирает очки; пятен на них давно уже нет.
— Со всего мира больные люди прилетают к нам. Прилетают в Китай. Едут из Европы, Америки, Азии. За одну-единственную почку платят сто тысяч долларов наличными. Представь, Пиао, это помогает возродить больницы. Приносит много, много миллионов долларов нашей экономике от людей, которые у себя на родине просто умерли бы.
Он пытается улыбнуться, получается жалко.
— Те восемь человек, что мы выловили из реки, ты их узнал, доктор, так?
— Я узнал то, что с ними сделали. Узнал то, что кто-то пытался скрыть, изувечив их.
— Ты узнал их, правда?
— Только четверых.
— Которых четверых?
Тишина. Доктор аккуратно водружает очки на переносицу.
— Что, доктор, мне ответить за тебя? Ты узнал четверых китайцев, которых казнили в Гундэлинь. Юншэ. Фэн. Дэцай. Цзыян.
— Да, я узнал их. Это я засвидетельствовал их смерть после казни в «Лесу Добродетели». В последний раз я видел их, когда их оттаскивали в грузовик крематория.
— Из них не вырезали органы для донорства?
— Нет. Они не подходили для сбора урожая.
Со стороны двора в комнату врывается вихрь, поднятый лопастями вертолёта; дрожь резонанса проносится по нержавеющей стали операционных столов и стеклянным дверцам шкафов с инструментами.
— Загубленный урожай, а, доктор? Должно быть нелегко было отказываться от пары сотен тысяч долларов, которые продажа их органов дала бы нашей экономике.
— Нам приходится сталкиваться со множеством проблем. Отсев. Совместимость тканей. Пришлось усилить контроль качества, потому что многие заключённые осуждаются за наркоманию и могут быть больны гепатитом или другими вирусными инфекциями.
Контроль качества, так сказал бы репортёр, экономист. Они говорят о чьём-то ребёнке, чьём-то сыне. И теперь у Пиао из головы не лезут заводы, машины, холодильники… велосипеды.
— И что ваш контроль качества сказал об этих четверых?
— Наркомания.
— И?
— Гепатит…
Ву чуть медлит, подбирает слова, которые сейчас сорвутся с губ.
— …у одного был ВИЧ.
Старший следователь присвистывает. Протяжно, глухо…
— Но доктор, ВИЧ не существует в Китайской Народной Республике. Это заболевание капиталистической системы.
— Официально ты прав, конечно, старший следователь.
— А неофициально?
— А неофициально ВИЧ не обращает внимания на политический строй. На границе его не задерживают. Он становится проблемой, как говорится, «неудобной».
— Неудобной? Интересное описание ВИЧ, доктор Ву. Но это же не единственная «неудобная» проблема, правда?
Пиао подходит к двери, открывает её… грохочущий шум, всеобъемлющий, обрушивается на них. Он гасит хирургическую лампу; громадные рефлекторы блекнут от белого до жёлтого, оранжевого, чёрного. Ву пойман темнотой, на ощупь он идёт в коридор следом за старшим следователем, вслушиваясь в его слова.
— Ты видел, как четверых казнили и отправили в крематорий. Они были слишком больны, чтобы использовать их органы для пересадки. А потом их находят на побережье Хуанпу, и из них вырезаны органы. Тела изувечены, чтобы скрыть их отсутствие. Неподходящие доноры. Повреждённый товар.
Они стоят во дворике, но Пиао думает исключительно об открытых рынках, о всех сотнях открытых рынков. Перезрелые фрукты. Мятые овощи. Сплетение резких голосов. Мальчик снова идёт за руку с мамой. Она отсчитывает из кошелька мелкие монетки за мятые, повреждённые банки, выложенные в больших ящиках. Мятые банки, повреждённые банки… их всегда кто-нибудь готов купить. По сниженным ценам. Не задавая вопросов.
Пиао складывает ладони рупором, прижимает к уху доктора, говорит в них.
— А у вас появился чёрный рынок, доктор. Кто-то крадёт у вас награбленные органы. Кто-то, кому по хую все ваши контроли качества. Кто-то, кто берёт органы, которые брать нельзя. Но там на берегу лежало ещё четыре трупа, и у них тоже вырезали органы. Если помнишь, трое были иностранцами. Они вообще выпадают из нашей судебной системы, и государство не могло их казнить. Это ты тоже сразу понял. Ещё одна причина, почему ты не хотел иметь ничего общего с этим делом, старший консультант полицейского департамента, и даже трогать их отказывался.