Пиао лезет в карман за мятой сигаретой из мятой пачки. Удар понимания — их не осталось.
Ну пиздец.
— Слушайте, я хочу участвовать. Мне нужно заняться…
Она пытается поймать его взгляд. Он роняет пачку на затёртый квадрат ковра.
— …мне кажется, я уже замешана в это дело. Что это убийство, убийство Бобби, может оказаться…
Слишком много думает. Слишком много говорит. Пальцы её бросаются к губам, будто в надежде удержать слова за белой решёткой.
— Может оказаться чем? Вы мне что-то не говорите?
Подчёркивая её молчание, его пальцы выбивают нервный ритм на царапанной стали дверей лифта.
— Барбара Хейес, у вас есть какие-то сведения, о которых вы умолчали? Если да, необходимо их рассказать.
Молчание. Старший следователь качает головой.
— Я уже всё сказал. Есть чёткие протоколы, особенно для туристов в нашей стране. Хотя вы и важный гость. Правила. Приказы. Это дело, оно очень сложное. Очень сложное. Ваше участие в нём не требуется. Оно не нужно. Оно невозможно.
Дверь лифта распахивается, выплёвывая их. Барбара наступает Пиао на пятки, бежит за ним, ловит, рука на плече разворачивает его; вот она, крепкая, холодная, прижата к его груди. Не пускает его. Глаза у неё серые, как сталь, и не понять их мольбы невозможно. Она не говорит ни слова, просто смотрит… в её лице огонь и дождь. Мёртвый сын… десять тысяч унций золота.
Пиао качает головой.
— Завтра я не еду в университет Фудань. Я иду на похороны двоюродного брата. Брата, который погиб из-за того, что приютил у себя на складе труп вашего сына.
Он идёт по лестнице к машине, она не отстаёт. Рукой она держит его за руку, грубая ткань его кителя зажата в пальцах.
— Мне очень жаль, я эгоистично себя повела. Могу ли я придти и отдать дань уважения?
Он тянет руку. Она выпускает его. Смотрит, как он садится в машину. Поворачивает ключ зажигания. Пиао опускает стекло, когда машина трогается.
— Наденьте белое, — перекрикивает он грохот движения. — В Китае цвет смерти — белый.
Глава 10
Город, деревня. Жизнь там и там очень разнится. И смерть тоже.
В городе, если ты умираешь, тебя кремируют… в обязательном порядке. Землю, способную рождать рис и приносить деньги, нельзя тратить на тех, кого покинула жизнь. В городе пышные, полные обрядами похороны, самая суть исходной китайской религии, культа предков… упростились; их подстригли под корень.
В сельской местности партийные указы вязнут в грязи полей; сминаются в жёлтых от никотина пальцах крестьян. К шестидесяти, стандартному земному сроку, бабушка скопит восемьдесят юаней, на которые можно купить приличный гроб из камфорного дерева и поставить его наготове в угол единственной комнаты в доме. А когда жизнь покинет бабушку, её положат на традиционные три дня перед буддистской звездой, которую уберегли от Красной Гвардии во время потрясений культурной революции. Вокруг неё в три глиняных горшка положат её любимую еду. Ночью её дух будут охранять внуки и правнуки. В последнюю ночь перед похоронами её положат в камфорный гроб, поставленный на стулья… и старший сын будет спать рядом с ним. Демонам ничего не достанется. Практик древней науки Фэн-Ши, геомантии «духов воздуха и воды», вычислит подходящее место для могилы. Похоронная процессия близких родственников, одетых в белые мантии, белые шапки, с полосами белой бумаги на ботинках, пройдёт через деревню, и бабушку похоронят среди елей на склоне холма.
Над озёрами, над долинами, за пределами звёздных сфер.
Семь дней близким родственникам будет запрещено есть мясное. Сорок девять дней сынам и дочерям нельзя купаться и мыть волосы. Если же ты умер до того, как тебе стукнуло шестьдесят, сложные переплетения похоронных обрядов будут жестоко попраны. Тебя назовут «короткоживущим дьяволом». Человеком, который в этой или прежней жизни совершил ужасное злодеяние, раз ему отмерили смерть в таком молодом возрасте. Тело твоё не будут почитать в семейном доме. Известно, что иных крестьян, которые умерли молодыми, например, попали под грузовик, вообще не удостаивают похоронами. Тела их оставляют лежать там, где они упали.
Фестиваль Цин Мин, в начале апреля, славит предков. В это время принято навещать могилы предков… подметать их, очищать от сорняков, рассказывать вслух истории, объяснять детям про те реки, которые текут и в их жизни. Подчёркивать реальность сегодняшней жизни событиями прошлого. Это утешение. Большой палец во рту.
Когда уходишь от могилы, надо положить на неё бумажный цветок, чтобы отметиться, показать, мол, могилу навещали, за ней ухаживают. Что предки пока что с нами; они дышат, они живут.