— Это что за хуйня такая?
Одна рука Чжэня хватается за разлетающиеся деньги, другая ныряет в карман, но Пиао уже рядом. Хватает его за горло, выкручивает из кармана руку. Рифлёная чёрная рукоятка пистолета сверкает в кобуре. Старший следователь вытаскивает оружие. Модель 67. Изящный корпус, но гармонию нарушает привинченный глушитель. Резкий запах металла и машинного масла мгновенно перебивает запах пота и сандаловый аромат лосьона после бритья. Пистолет летит на пол. Пиао разворачивает люмана к себе лицом, выдыхает в упор:
— Не хулигань. Оружие может быть опасным для твоего здоровья и для здоровья окружающих.
— Пошёл ты…
Шишка смеётся, зажимая рукой рот секретарши вместе с лицом. Костяшки пальцев побелели. Над толстыми пальцами виднеются только вытаращенные глаза девушки.
— Так себе словарный запас для такого воротилы преступного мира, а, Босс?
— Он может быть не в себе. Такое случается в условиях стресса. Ты в условиях или нет?
Чжэнь корчится в захвате Пиао.
— Вы кто? Пара комиков, пришедших на прослушивание?
— Это совсем не прослушивание, мистер Хозяин Ресторана. Мистер Толкач Наркоты…
Пиао почти касается губами надушенной щеки Чжэня. Вонь страха понемногу одолевает парфюм.
— Итак, занавес поднят, и ты на сцене. Чувствуешь жар софитов?
Яобань запирает дверь.
— Что это за хуйня?
— Он повторяется, Босс. Наверное, под давлением стресса, как вы говорили. Я обычно говорю «наложил полные штаны».
Он осторожно отпускает секретаршу. Его рука вся в помаде цвета помидоров. Лицо девушки тоже.
— Тс-с-с. Замри.
Внимательно глядит, проверяя, что она поняла. Меняется с Пиао. Теперь лю-ман тонет в потных объятиях Шишки. Исчезает даже шанс на шанс. Чжэнь силен, шея толщиной с горшок для риса, но в БОБ еще ни разу не подтвердили факта жестокого обращения… хотя и не опровергли. Следователь садится за стол, лицом к Чжэню. Между ними куча купюр, как недостроенная стена.
— Мы — следователи из БОБ, но ты лучше считай нас благодарными зрителями в ожидании твоего номера.
— Всяким мудакам мне сказать нечего. Забирайте меня. Гарантирую, что через пару часов я буду на свободе, а вам придется начинать заново карьеру.
— Лю Цинде, знаешь такого?
— Первый раз слышу.
— Ну как же, твой двоюродный брат, работал на тебя.
— Первый раз слышу. Не верите — везите в отделение.
Старший следователь вытряхивает мусор из корзины для бумаг и ставит ее у ног Чжэня. Достает полбутылки маотая из стола и часть выливает в корзину. Комната быстро заполняется алкогольными парами. Берет со стола пачку купюр, засаленных, с обтрепанными краями. Красно-коричневые с зеленым разводы делают юани похожими на крылья моли, и даже на ощупь они такие же, с запахом пыли… и старых штанов. Он бросает пачку в корзину.
— Говорят, в провинции Кастас Шань в суровую зиму жгут все подряд, чтобы не замерзнуть. Ценится только то, что жарко горит.
Чиркает спичкой. В глазах Чжэня тоже полыхает огонь. Запах серы и алкоголя — как зарубка на память об этой минуте. Чжэнь извивается в руках Яобаня.
— Что же вы делаете, суки, что же вы делаете-то?
— Цинде. Вспомнил что-нибудь?
— Еще раз говорю — не знаю!
Жёлтый огонек ползёт по спичке. Белое превращается в чёрное. Спичка падает в корзину. Легкое шевеление — и огненный шар вспыхнувшего алкоголя. Оранжевый хлопок сгоревшего воздуха. Жаркий запах старой бумаги и несбывшихся покупок сушит рот.
— Нет, нет, не надо… Подонки. Вы просто подонки.
Он почти визжит, сжав кулаки. Лицо, глаза подсвечены голодным, всепожирающим огнём.
— Психи… сожгли две тысячи юаней. Да вы в своем сраном БОБ за четыре месяца столько не получаете.
Пиао берет следующую пачку купюр.
— Прибыльное это дело — наркота и шлюхи. Очень прибыльное. В Кастас Шане ты был бы очень уважаемым человеком, мистер Хозяин Ресторана. Костёр твоих трудов быстро гаснет, но как сильно греет…
У Чжэня на висках набухают вены, как синие от закалки звенья цепей.
— …ну что, поговорим про твоего двоюродного брата Цинде?
— Сказал же, не знаю такого.
В огонь падает еще одна пачка.
— Да прекратите же, подонки…
Уголки купюр темнеют, закручиваются. Оранжевое пламя под неподвижными рисованными лицами.
— …скажите, как вас зовут, ублюдки, я хочу знать ваши блядские имена.
— Поговорим о Цинде.
Еще пачка купюр по десять юаней. Веером на ладони. Блеклым, потрепанным, в пятнах и надписях, веером.