Но вслух сказала:
— А что с моим отсутствием на занятиях?
Ивар помрачнел.
— Тебя исключили.
Прелесть что за новость! С чего бы сразу отчисление?
— Из-за недели отсутствия?
Сюзерен посмотрел на меня, как на идиотку.
— Недели? Тебя не было ровно двадцать семь дней!
Я опешила.
— Так, давайте-ка определимся…
— Ровно двадцать семь дней, — повторил Герсил.
— Большей ерунды я в жизни не слыхала!
— Но это, как ты выражаешься, истинная правда. Мы искали тебя по всей столице и уже отчаялись увидеть живой! — Трек покачал головой.
И всё завертелось снова — вопросы, вопросы, вопросы! Выпотрошив меня до самого донышка, маги сцепились меж собой, споря до хрипоты. Ивар и я тихонько убрались в уголок, ибо их пламенные речи оба понимали с пятого на десятое. И пока они там выясняли кто прав, кто виноват, мы с сюзереном тихо беседовали о моем отчислении из школы. Не особенно расстроившись, я философски пожала плечами:
— Следовало ожидать. Ничего страшного, ты-то не отчислен. Поэтому я буду знать всё, что знаешь ты. Как я понимаю, о восстановлении меня в школе не стоит и мечтать?
Ивар согласно покивал.
— Может, оно и к лучшему, — медленно сказала я, — меньше будут цепляться к тебе, жаль только, что уроков госпожи Эттоле больше не будет, да и тот маг-железяка обещал со мной индивидуально заниматься.
Помолчав, я добавила:
— К лучшему-то оно к лучшему, но без связей могут возникнуть сложности с созданием эксклюзивных… э-э… пользующихся спросом предметов. Точнее, с реализацией таковых, тьфу ты, с их продажей!
— Согласен, — кивнул отвлёкшийся от споров Герсил, — но я уже устроил кое-что.
— Что именно? — заинтересовался Тор.
— Связался с контрабандистами. Фляги и прочее будут ввозить в страну, как отранские кружева, то есть задорого.
— Много потеряем?
— Потери будут, согласен. Есть другие предложения?
— Подумаем над этим и без спешки разберёмся. Пусть Экрима отдохнёт от странствий. Согласен?
Герсил охотно подтвердил согласие и меня отпустили, обязав утром побеседовать с аргунскими контрактниками. Лайзуна клятвенно пообещала разбудить госпожу Экриму к их раннему завтраку, и упомянутая госпожа с облегчением вытянулась на прохладных простынях в своей комнате…
***
Разбуженная рано утром нашей домоправительницей, я стремительно привела себя в порядок, то есть старательно отмыла волосы от остатков коричневой краски, натянула привычную мужскую одежду, украсила стёганный жилет брошью с капельным узором и степенно спустилась в столовую.
Вся троица уже приступила к завтраку. Громыхнули отодвигаемые стулья.
— Вставать не нужно, — торопливо сказала я, — спасибо, Лайзуна, мы сами тут разберёмся, у тебя и так дел хватает. Ступай.
Пристально рассмотрев новоявленную седину бывшей подопечной, Шийен бросил взгляд на блюдо с нарезкой, стоящее у моего локтя.
— Желаете попробовать новый рецепт нашей Лайзуны? Мясо тает во рту.
Воин слегка поклонился, и я передала ему блюдо.
— Прошу. Вы не возражаете против беседы за едой?
Шийен снова наклонил голову.
Остальные молча и с похвальным аппетитом поглощали завтрак. А вот интересно, что именно они доложат Морилу-извергу о происшествии? Придумают красивую легенду или просто скажут, как мой последний муж, мол, помер Максим и хрен с ним… собаке собачья смерть. Впрочем, какая мне разница?
— Скажите, господин Шийен, вы не думали осесть где-нибудь? Конечно, вам и вашим соратникам до старости ещё далеко, но, с другой стороны, вы все не слишком молоды. Пора бы задуматься о дальнейшем существовании, семью завести, скажем. Полагаю, вы все уже в том состоянии души, когда мужчине пора бы осесть, дом построить, сына родить, вырастить дочерей.
Безымянный мужик слева от меня только головой мотнул, а второй безымянный снизошёл до ответа:
— Ты хорошо рассуждаешь, госпожа, но покажи мне то место, где примут с распростёртыми объятиями наёмника моих лет.
— Положим, одно такое место я уже знаю, но сам посуди, господин, извини, не знаю твоего имени… пусть замечание и справедливо, но ответом на мой вопрос служить не может. Итак?
Шийен отложил столовые приборы в соответствии со здешним этикетом. Кстати, он пользовался ими с похвальным умением, чего не скажешь об остальных, поэтому я слегка насторожилась. Явно имеем человека благородного происхождения, а ведь покойничек именно его аттестовал ублюдком. Видимо, Шийен всё же бастард из тех, кто получил хорошее воспитание, а вот признания не дождался. Итак, отложив столовый прибор, он внимательно взглянул мне в глаза.