— Понятно, — я подпёрла подбородок кулаками, — а вот скажи, состав рода тебе известен? Есть глава рода, есть прочие. Так вот к какому… подразделению можно отнести вешателя? Кем он приходится главе клана?
— Он третий наследник второго двора первого дома аргунских Грау.
— То есть невелика птица, верно? А в очереди наследования?
— Семнадцатый наследник, если за последний год в первом дворе первого дома не появились мальчики.
— Их девочки не наследуют титул, я знаю. А земли, деньги, артефакты?
— Женщины Грау наследуют всё кроме титула. Значит, тебя интересует Тариэг… Он нанимал нас однажды, правда, через посредника. Расплатился честно.
Ну да, не дурак же он обманывать Морила-изверга, итог такого обмана может удивить обманщика и, скорее всего, смертельно.
— Твою семёрку нанимал или прочих изверговых головорезов?
— Полный десяток наших и мою семёрку в том числе.
— Я знаю, вы не сдаёте нанимателя, но, полагаю, дело было… нехорошее.
— Сюзерен назвал бы его тухлым, но мы справились.
— Никто из ваших не погиб?
— Хороший вопрос, — криво усмехнулся Шийен, — все десять там бы и остались, если бы не Ушулай.
Ушулай… Уже наняв Шийеновых молодцов, маги и сюзерен осознали, какой бонус отхватили за всё хорошее. Этот самый Ушулай оказался шаманом, настоящим степняком младшего рода Несущих Грозу из клана Бронзового Леопарда. Когда Морилова десятка влипла в неприятности, он сумел договориться с высшими духами, после чего покалеченный десяток вырвался из окружения с минимальными потерями. Шесть жестоко переломанных конечностей, семнадцать сломанных рёбер и отбитые почки главы отряда — всё это, поделённое на десять организмов, можно считать чепухой, не стоящей упоминания. Особенно, если учесть, что вешатель безропотно оплатил и магов-целителей, и эликсиры, ибо договор был выполнен безукоризненно. А что десяток, сражаясь с потусторонними сущностями, полёг бы там не за бабочку, нанимателю было глубоко параллельно…
Тот же Ушулай привязал к нашему сюзерену какого-то мелкого обитателя Грани со свойствами автомобильной сирены. Хулиганская сущность завывала самым идиотским образом, стоило Ивару подать особый сигнал. По неизвестной причине духи наотрез отказались привязываться ко мне и прочим магам.
Шийен поправил стоящие подле кресла мечи.
— Так вот… Грау. Принято считать, что они алхимики, целители и маги разума… но это на поверхности, — Шийен немного помялся и закончил, — однако мне точно известно, что большая часть клановых магов сильные артефакторы и среди них даже несколько женщин! Немыслимо.
Действительно, учитывая жёстко-подчинённую роль дамской половины Аргунских кланов, это и впрямь выглядит легендой для дошкольников.
— Не сомневайся, госпожа, всё так и обстоит, — отреагировал на мою скептическую мину Шийен, — я сам сопровождал такую особу, доставляя её на границу с Отраном. И случайно услышал формулу власти, произнесённую этой госпожой. Такие слова, будучи произнесёнными, двойного толкования не допускают.
— Понятно…
— Ходили слухи, что именно умельцы из Грау создавали камни силы для «драконов» Нутавы.
— Это всё?
— Есть ещё кое-что, — Шийен сделал знак, отвращающий сглаз, — Грау-вешатель недавно заключил договорной брак с подрастающей младшей дочерью Горбатого Ворона.
— Недавно… это когда?
— Примерно год назад или чуть больше года.
Я прикрыла глаза, соображая. Совпадение? Год назад меня везли люди Горбатого Ворона, дабы вручить ведьму с древней кровью не кому-нибудь, а аргунскому Грау. Что же успела натворить маленькая Сойрешу? И какое отношение к вешателю имеют пресловутые Чичирао? Кто и как проведал о древней крови в роду многострадального ребёнка, неосмотрительно пообещавшего извести под корень всех Грау, сколько их есть.
— Скажи, Шийен, что тебе известно о носителях древней крови?
— Только то, что такие люди есть, и стоит их кровь немыслимых денег. Едва пройдёт слух, что есть где-то такая особа, поднимают на ноги всех способных к поиску и опознанию этих несчастных.
— Несчастных? — я ушам не поверила.
— Конечно, — кивнул Шийен, — у такого бедолаги жизнь, считай, окончена. Маги разберут его, как ты говоришь, на запчасти.
— Понятно, что ничего не понятно, — пробормотала я.