Артефакты, значит… Ну вот вам и разгадка — я могу рассчитывать на персональное ученичество под руководством не самого бесталанного специалиста в артефакторике. А оно мне надо?
— Ваше лицо так неприятно изменилось, юная госпожа, — целитель Гертен пригубил чёрное вино.
— Не удивительно, — господин Тин-Е проследил за моей рукой, машинально принявшей немалый вес моей змейки.
Точнее, это уже не змейка, а целая змеища, если она находится в подлинном облике. Но чаще всего она показывается маленькой и неопасной змеюшкой, этакой забавной игрушечкой, сверкающей крошечными алыми глазками на потеху окружающим. И уж если она выползла в истинной форме Нагайны, то, видимо, дело пахнет керосином. Давненько подозреваю, что она способна принимать и анализировать не только мои эмоции, но и всех прочих, особенно, если они находятся в пределах видимости.
— Что это с ней? — поразился наш целитель.
— Предупреждает, что шутки кончились, — ответила я, — теперь любое резкое движение в мою сторону может закончиться весьма неприятным образом.
— И каким же? — гость явно искренне заинтересовался.
— Понятия не имею. Нагайна сама избирает стратегию защиты и нападения.
— Нагайна? Это имя?
— Уважаемый господин Тин-Е, всякое существо, как в этом мире, так и во множестве прочих, имеет имя собственное. Что вас удивляет?
Гость внимательно проследил за нарочито медленным скольжением Нагайны по столу. Вот она закончила свиваться в спираль, нанизывая кольца одно на другое, раздула ажурный капюшон и не тоже очень внимательно оглядела присутствующих магов. Она медленно поворачивала голову, наблюдая за ними, и красные безжалостные глаза с вертикальным значком спокойно обещали нелёгкую смерть.
— Господин Гертен, вы ведь пригласили меня не только к ужину, но и к приятной беседе с вашим гостем. Так что ему, достойному аристократу, нужно от нищей простолюдинки?
— Ну, я не назвал бы вас нищей, — ухмыльнулся гость.
Я подхватила со стола Нагайну, отвесила лёгкий поклон хозяину.
— Благодарю за приятный вечер. Желаю здравствовать и впредь.
— И вам неинтересно моё предложение? — уважаемый гость выпрямился во весь рост.
— А что может быть интересного в личном ученичестве у целителя? Я работаю только с металлом, как вам известно и не желаю тратить свою и без того короткую жизнь на занятия рунной артефакторикой. Кстати, все предложения вы можете сделать моему сюзерену, главе рода Алмазной Змеи. Решения по вопросам, связанным с моим дальнейшим обучением, принимает он. Моё почтение, господа.
В прихожей слуга встал мне навстречу.
— Госпожа!
— Уходим, Истен.
Слуга, провожающий меня к выходу, торопливо отворил дверь в тёплый вечер, и я вздохнула, как развязанная. Приятный ужин закончился. Вот только чем аукнется мой небрежный отказ?
Дяденька не из простых магов, и Герсил сотоварищи мало что о нём выяснил. Отпрыск знаменитого клана целителей, создатель известного противоядия от разновидности здешней чумы, того самого лекарства, именуемого эликсиром Нэя, обласканный и облизанный со всех сторон богатеями столицы, которым, как и последнему голодранцу (вот ведь странно), тоже пожить охота… главный королевский советник по делам медицины и не только медицины — званий и сведений море и никакой конкретики. Следует отметить, что компрометирующих данных нам добыть не удалось, как и прочим охотникам за его головой. И что характерно, охотникам фатально не везло, они заболевали, теряли конечности, сходили с ума, а иные исчезали без следа. Правда, иногда трупы всплывали…
Очнулась я от размышлений, когда слуга резко придержал меня за локоть и одним движением поместил за спину. Повинуясь его жесту, я, как ночной тать, мгновенно нырнула в ближайшую подворотню. Сам Истен так и продолжил шагать вперёд, имитируя пьяную походку, и его немедленно остановил патруль стражников.
Под его пьяное бормотание о суровой женушке я, мягко ступая в пыли, сопроводила всю компанию до освещённой части улицы, аккурат напротив нашего дома, где в бой вступила Лайзуна, размахивая мокрым полотенцем. Осыпая проклятиями стражников, «пьяного» внука, столицу, проживающих в ней бездельников, а также не имеющих совести трактирщиков, она выдрала «внука» из лап стражи, пинками загнала во двор и, не переставая ругаться, со всей дури так хлопнула калиткой, что у старшего стражника чуть не слетел с головы шлем. Её зычный голос постепенно удалился, а обалдевшая стража ещё минут пять переминалась у закрытой калитки.