Присела среди высоких кустов, отдышалась… Спустя минут десять остыла, обтёрлась халатом, теперь его долой, больно заметное тряпьё, поэтому обматываю грудь халатом и рваными штанами, скрепляя аргунский шёлк сотворёнными на скорую руку булавками. Готово! Под обмотку втискиваю кошель, золотишко и трофейные побрякушки (или это амулеты?), а кинжальчик того смешного дедушки-мага втыкаю меж лопаток. Теперь рубаху навыпуск, Нагайну сверху, замотать голову кушаком, десяток серебрушек в кулак и бегом искать лавку с одеждой. Но сначала Четово заклинание, рассеивающее внимание, сгорбиться, сделаться ещё ниже ростом, ещё незаметнее.
Сегодня в столице не то большой базарный день, не то праздник, или всё вместе. Орут, толкаются, торгуются! Повозки, фургоны, телеги, круговерть весёлых лиц, и вкусные запахи! Как есть-то хочется!
Но сначала баня, одежда и обрить наголо башку, чтобы не светить сединой на весь Аргун… вот только жаль, что татуировку на щеке сможет заметить любой, стоит мне обратиться к своим металлическим способностям, а это плохо… прямо хоть паранджу изобретай!
Стоп, хватит шататься по рынку, какие следы я тут заметаю? А присядем-ка у стены, да понаблюдаем за происходящим. Так… торговец жареной рыбой с лотком, при нём мальчишка-помощник. Нет, больно кручёный малец, не пойдёт, вон что делает… хозяин отвернулся, а он рыбку цап с лотка и мгновенно передал стоящему за спиной сопляку. Да уж…
Далее имеем семейство, волокущее тяжёлую корзину в сопровождении двух малолетних детей. За ними протискивается сквозь плотную толпу здоровенный, похожий на монаха мужик в запылённом балахоне. Этот едва успевает разминуться с другим таким же толстяком в хламиде.
Важный господин медленно шествует сквозь толпу в сопровождении двух слуг, расчищающих ему дорогу пинками и даже вроде кнутами?! Не слабо. И народ не протестует, проворно шарахается в стороны, но какой-то малышке с кувшином не повезло, бедняжке прилетело кнутом через всю спину. Я пристально смотрю в бритый жирный загривок, расплавить бы тебе, дяденька, эту громоздкую гривну, чтобы жирная шея прогорела до кости!
Но светиться настолько я не могу, скорее всего, меня уже ищут. И надо бы убираться отсюда, но я подхватываю малышку подмышки, да… кувшин с ледяной водой вдребезги. Девочка судорожно втягивает воздух сквозь зубы. Даже сквозь одежду я вижу, что полоса от кнута наливается кровью, вот сволочи! Так, малое исцеляющее заклинание Чета, вперёд!
Девочка оседает спиной к стене, закатив глаза.
— Ничего, потерпи чуток, малышка, сейчас полегчает, — шепчу ей в ухо, — посиди тихонько.
Дурацкое заклинание! Прежде, чем заживить ранку, оно иной раз оглушает болью, вот, как сейчас, а я со своими ссадинами тоже попадаю под его воздействие! Четово заклинание предназначено нам с Иваром, чтобы не вздумали привыкать к обезболиванию, если надо залечить ссадины или мелкие порезы. Наши маги таким образом преследуют некие воспитательные цели, ведомые им одним.
— Ну как ты, детка?
Серый халат вздрагивает на узких плечиках. Малышка одета небогато, но вполне опрятно, ни рванья, ни заплаток. Отлично, уже пришла в себя.
— Это ты меня вылечил, да? — она точно принимает меня за мальчишку.
— Я, но вот остатки силы из лекарского амулета пришлось потратить. Тебе полегчало?
Девочка осторожно поднимется на ноги и кланяется.
— Благодарю. Чем я могу тебе отплатить, господин?
— Ты посиди пока, что-то ты бледненькая. Ещё больно?
Малышка осторожно подвигала плечиками.
— Н-нет, кажется… не больно.
— Ну и хорошо. Ты куда бежала?
— Хозяин за водой послал, а я вот, — большие глаза наполнились слезами, — теперь меня выгонят и не заплатят.
Я отвела девочку в тень здоровенного дерева, жара просто плавит мозги, ну и осень в этом Аргуне.
— Погоди волноваться. Кто твой хозяин?
— Мастер Начжа, он плотник.
— Плохой человек?
— Строгий он, но платит мне две медные монеты в день. Я ему воду ношу… в мастерскую.
— Пошли, провожу, чтобы не обидели.
Девочка упирается и качает головой.
— Кувшин разбился…
— А другой есть?
— Дома есть, но это уже второй разбитый за три дня. Дедушка будет сердиться.
— А мама не защитит?
— Мама ещё весной умерла.
Весело. И отца там, похоже, нет.
— Что, дед обижает?
Малышка отрицательно качает головой.
— Нет, он просто болен, вторую седмицу лежит и кушать нечего, вот он и слёг совсем.
— Понятно. А что с дедом?
— Простудился давно.
Стоп, а вот это шанс! Поможем девчонке, она поможет мне, да и нехорошо бросать ребёнка.