– Фру Магнус, – улыбнулся он. – Принимали ванну, а я вам помешал, это совершенно непростительно. Разумеется, я могу заехать попозже.
– Я все равно уже закончила, – ответила она коротко, продолжая стоять на пороге.
На нем были кожаная куртка и джинсы, он выглядел как обычный человек, он совсем не похож на врага, подумалось ей. Врагом был тот мужчина в горах, кто бы он ни был. А вдруг он записал номер ее машины? Она чуть не потеряла сознание от этой мысли. Если он действительно записал ее номер, то пройдет совсем немного времени, и он появится у нее на пороге. Как же ей раньше в голову не пришло? Лоб ее прорезала глубокая морщина.
– Можно мне войти?
Она не ответила, просто посторонилась, прижалась к стене и кивнула. В гостиной она снова кивнула, приглашая его сесть на диван; сама она продолжала стоять посреди комнаты (стоит, как стена, пришло ему в голову). Он же нарочито медленно усаживался поудобнее в черном кресле. Хорошо натренированный взгляд его незаметно скользил по черно‑белой комнате, он заметил пакетик с малиновыми леденцами на столе, ключи от машины, ее дамскую сумочку и пачку сигарет.
– Что у вас с ногой? – поинтересовался он.
– Немного подвернула. Что привело вас ко мне?
Она неохотно опустилась в кресло напротив.
– Да так, пустяки. Я хотел бы выслушать ваши показания еще раз, то, о чем вы рассказали мне в прошлый раз, с начала и до конца. Мне хотелось бы прояснить кое‑какие детали.
Эва занервничала и стала искать сигареты. Внезапно ей пришло в голову, а может ли она отказаться отвечать? Ведь ее же ни в чем не подозревают. Или все‑таки подозревают?
– А скажите мне, – спросила она, набравшись смелости, – я вообще‑то обязана давать показания?
Сейер не мог скрыть удивления.
– Нет, – сказал он, подняв брови, – разумеется, не обязаны!
В его серых глазах появилось что‑то невинно – простодушное.
– Значит ли это, что вы имеете что‑то против? Я просто думал, что, поскольку Майя была вашей подругой, вы постараетесь помочь расследованию. Помочь нам найти преступника. Но если вы не хотите…
– Нет‑нет, я вовсе не это имела в виду.
Она сразу же пошла на попятный и пожалела о том, что спросила.
– Первого октября, – продолжал он, – в четверг. Давайте начнем с начала. Вы поехали на такси на Торденшоллсгата. Машина заехала за вами в восемнадцать ноль‑ноль.
– Да, я же уже говорила.
– И по вашим словам, вы провели в квартире Майи примерно час.
– Да, наверное. Во всяком случае, ненамного дольше.
«А сколько я пробыла там на самом деле, – подумала она, – два?»
Он открыл небольшой блокнот и погрузился в чтение. Это было неприятно. Оказывается, все, о чем она рассказала, было записано, теперь это могло быть использовано против нее.
– Не могли бы вы рассказать мне, чем вы занимались в течение этого часа? Как можно более подробно!
– Что?
Она нервно уставилась на него.
– Начиная с того момента, как вы вошли в квартиру, и до того, как она вас проводила. Абсолютно все, что происходило. Начинайте с самого начала.
– Ну, я выпила чашечку кофе.
– А вы ее вымыли после себя?
– А разве нет? – Ей показалось, что стул под ней шатается.
– Я спрашиваю вас об этом, потому что мы не нашли никакой кофейной чашки, которая бы после вас осталась. Но зато там стоит стакан, в котором явно была кола.
– Господи! Ну, конечно же, кола! Вечно я все путаю. А что, это имеет какое‑то значение?
Он быстро взглянул на нее. А потом опять замолчал, как несколько минут назад. Просто сидел, смотрел и ждал. Эва чувствовала, что она завязла по уши, ей следовало все продумать, она слишком многого не учла.