— Красиво, — сказала она с придыханием и обернулась на меня. — Я… В общем, спасибо, что взяли меня сюда, показали планету. Я думаю, что нужно снять вашу проходку, показать, как вы работаете, как наблюдаете каждый день эту красоту. Планетарный лифт. Вышел бы отличный сюжет для первого номера в эфире.
Мне показалось, что она была искренней. Или очень хотелось, чтобы это было так.
— А как же диверсант? — спросил я.
— Ах да, просто глянув на планету, даже забыла про всяких диверсантов. Вот вы сами подумайте! Какую красоту создала вселенная! “Платинум” вечность парит здесь… А диверсанты всякие просто букашки. Просто ничто перед лицом космоса.
— Ничего себе, какая поэзия, оказывается, скрывается за пиджаком без белья, — я усмехнулся, но не зло. Правда, мои слова всё равно, наверное, прозвучали обидно. — Мне тоже нравится космос. Страшный, неумолимый, но красивый до дрожи.
— Вы же безопасник, вы должны смотреть глубже, чем в вырез пиджака. В душу, — Фиби, кажется, не обиделась. — Я бы хотела снимать репортажи с самых разных уголков космоса, даже в чёрную дыру готова залезть. А работодатели хотят на первую полосу диверсантов.
— И вы решили их придумать?
— А вы готовы поверить, что это моя фантазия, и рискнуть безопасностью станции? И давайте уже остановимся на каком-то одном обращении. Перейдём на “ты”?
Я кивнул.
— Ладно, просто твоя фантазия нуждается в доказательствах. Я здесь всех людей проверял лично.
— Поверь, Зиг, мой источник надёжен. И диверсант на то и диверсант, что в его личном деле об этом не написано, — Фиби усмехнулась и сменила тему, указав на челнок за смотровым окном. — Мы на нем полетим?
Я проследил за ее рукой, махнувшей в сторону моего небольшого охранного корабля.
— Да, — сказал я, нажал на переключатель, и челнок прикрепился к шлюзу. — Только нужно ещё кое-что сделать.
— И что же? Пройти какую-то одну из миллиона твоих безопасных проверок?
— Подойди ко мне и повернись спиной, — улыбаясь, сказал я.
Фиби недоверчиво прищурилась, но все же подошла и сделала, как я попросил. В напряженных плечах угадывалось волнение.
— Надеюсь, закрывать глаза необязательно?
— Не нужно, — сказал я, и собирался было найти среди её волос включатель гермошлема, но решил-таки быть джентльменом. — Можно я потрогаю твои волосы?
— Если это такой подкат…
Вот чего она захотела?
— Нет, жаль тебя разочаровывать, это соображения безопасности.
Фиби процедила воздух сквозь зубы.
— Что ж. Если моя безопасность зависит от того, потрогаешь ли ты мои волосы, то вперед. Ты и так уже много чего потрогал. Действуй, командир.
Я не ответил. На этот раз её острота позабавила и меня. Пришлось выждать мгновение, потому что мне не то, что хотелось потрогать её волосы, мне хотелось убрать их и увидеть изгиб шеи. Так.
Пришлось внутренне зарычать на самого себя. Стараясь покончить с этим быстрее, я довольно неделикатно разгреб каштановую шевелюру, нашёл на воротнике костюма кнопку и нажал на неё. Голова Фиби скрылась за стеклом гермошлема. А про себя я думал, ну зачем я решил сделать это сам? Мог же сказать “мисс Экспосито, уберите свои волосы, я включу шлем”. Потрогать её захотелось?
Затем я включил шлем на своём костюме. Молча я провёл её в шлюз, где нас ждал челнок. А про себя распалялся, думая, как эта журналистка с ума сойдёт, когда мы выйдем из челнока в открытый космос прямо посередине длины лифта. Точно за руку схватит от страха. И так радовала эта дурацкая мысль, что хотелось улыбаться.
В стыковочном шлюзе я даже замер, чтобы вернуть лицу непринуждённый вид. А Фиби прошла на пару шагов вперёд.
— Стой. Без меня ни шагу, — сказал я и отвернулся к панели диагностики системы планетарного лифта.
Тайсон сказал, что неполадки в средней части, в секции прогрева, но нужно проверить, вдруг ещё где-то есть проблемы. Я запустил программу и ждал, слушая сопение Фиби, стоящей рядом. Она с интересом разглядывала помещение, задерживала взгляд на некоторых панелях, будто что-то прикидывала.
— Интересные кнопки?
— Ну да, я думаю, с каких ракурсов всё это снять, чтобы выглядело загадочнее, — протянула она. — Я хочу снять сюжет о станции и твоей работе, даже если мне за него не заплатят…
В её голосе я услышал воодушевление и вместе с тем тревогу. Кажется, деньги для неё мотив важный. Интересно, изначально мне казалось, что она из тех, кто вообще не стеснён в средствах.
— Ничего себе… — произнёс я и тут же отвлекся, когда программа выдала звуковой сигнал о завершении диагностики.