Вдруг она заметила меня. Открыла от страха рот, словно чего-то испугалась. А ремонтная магнитная платформа подо мной в ту же секунду оторвалась от каркаса кабины и поплыла в космическом море подальше от лифта, я едва успел отсоединиться от неё. Повис на перекладине, которая тянулась вдоль нижнего края окна кабины.
Ужас своего положения я понял, когда услышал объявление старта через минуту и по глазам Фиби. Бескрайний космос бросал сквозь гермостекло на её лицо холодные блики звёзд. И тёмно-красные лучи третьего светила из семейства Алголь.
Минута до старта. Процесс запущен. Остановить его уже нельзя, иначе может быть взрыв. Получается, я… я обречён. Без магнитной платформы мне не добраться до люка. До люка, который наверняка закрыт.
Но я выполнил свою роль. Спас сенатора. Спас всех этих показушников-патриотов. Фиби спас. А я-то что? Не позвоню сегодня Мейсону. Не поцелую Фиби. У Мейсона скоро будет отчим. А у Фиби, оказывается, есть Патрик.
«Босс! До старта тридцать секунд!», — закричал из динамика Тайсон. — «Почему вы ещё не в кабине? Скорее!»
Его голос меня почти не отрезвил. Меня отрезвила Фиби, которая билась в стекло, как птица. Тридцать секунд. За мгновение до того, как перекладина выскользнула из моих рук, я успел схватиться за ручку рядом. Внизу была ещё ручка, а через здоровенный прыжок и нужный мне люк. Попробую. Беззвучно орущая Фиби сквозь стекло Фиби не оставляла мне выбора.
Я оттолкнулся от нижней ручки. Очень осторожно, рассчитав инерцию. Меня бросило вперёд сильнее, чем я рассчитывал. Жемчужины звёзд закрутились перед глазами, вызывая приступ тошноты. Но я всё-таки схватился держатель на крышке люка.
«Пятнадцать секунд», — напомнили мне Тайсон и Крис в один голос.
Я дёрнул крышку себя. Она не поддавалась. Вот и всё, приплыли.
Но я не сдавался, вспоминал поцелуй с Фиби и думал, что надаю ей по заднице за тисканья с Патриком. Как этого хотелось. С сыном поговорю! Во что бы то ни стало. Никакие диверсанты меня не остановят. На этой злой, отчаянной мысли я дёрнул так, что крышка открылась.
И я кувыркнулся в невесомости, надеясь, что мой навык точно вставлять ноги в люк никуда не делся. Секунда, я оказался в шлюзе. Запер за собой люк.
Жив. Перегрузка дернула, вжала в железную стену. Лифт запустился. Я быстро сдавленно задышал, из глотки прорывался нервный радостный смех. Я ЖИВ! Искусственная гравитация станции тяжестью легла на плечи, когда перегрузка закончилась. Я тут же выскочил из люка на балкон. Убрал шлем нажатием на кнопку. Фиби, прижавшаяся к стене, радостно вскрикнула. Но я, еле управляя телом, еще не дезоориентированным перепадами давления, ринулся к ней, повалил на пол, накрывая сверху. Я даже не думал, что кто-то может войти. Все гости ещё сидят на местах. Я даже не думал, что я ужасно тяжёлый. На всё было плевать.
— Что это было? — рявкнул я.
— Ч-что было? — заикаясь, уточнила Фиби, её лицо было одновременно радостным и напуганным. — Ты упал…
— Что ты делала с Патриком? Целовалась? — я просто не мог сейчас сдержать этот мучивший меня вопрос.
— Стоп. Ты знаешь Патрика?
— Он мой охранник. Но это неважно. Ответь мне? Вы целовались?
— Нет! Вернее, да, но это не совсем то, о чём ты думаешь, — сбивчиво протараторила она. — Там был Крюгер, и ещё Тайсон, я за ним хотела проследить. Думала, он диверсант. А потом Крюгер меня увидел, а Патрик… ну… — Фиби потупила взгляд. — Это понарошку было. Чтобы Крюгера отвлечь…
— Понарошку? — я дёрнул бровью.
— Ну, конечно! — горячо заявила Фиби, коснувшись руками моих плеч. — Патрик — это мой друг, о котором я тебе рассказывала, помнишь? Мой источник… А ещё он, кажется…
— Наш Зорро, — закончил я за неё мысль и почему-то усмехнулся: — Окей, это я понял. Но не понял, с чего вдруг ты вполне реальный поцелуй окрестила понарошечным. Типа, если с другом, то не считается?
Фиби на мгновение замерла. Будто не зная, что сказать. Я потрогал ладонью её щёку. Она была влажной.
— Ты плакала?
— Я думала… ты… — она с трудом произнесла эти слова. — Ну… это… погиб…
— Как видишь, нет, — я погладил её по виску, соображая, сказать ли ей, что я смог открыть люк, потому что очень хотел её поцеловать, так хотел, что прям Гераклом стал.