Когда они с Лускетти двинулись в мою сторону, я сразу заподозрил подвох. Начальник снова решил перекинуть на меня тяжкую ношу осаждаемого вопросами. Показалось, что моя годами выработанная устойчивость закоротила на пару мгновений, когда наши с мисс Экспосито взгляды соприкоснулись. Не люблю я, когда так происходит. Что-то в ней меня будоражило.
Шла она так раскованно, свободно, победоносно. Я даже застыл, как человек, увидевший торнадо. Как будто на меня надвигалось то, что я не могу контролировать.
«Бред, — сказал я себе мысленно. — Это всего лишь вертихвостка в атласном костюме, не больше».
Да, пожалуй, отошью её не хуже, чем в прошлый раз. Воспоминания о нашем разговоре придали мне сил. Я тогда заметил в её глазах приятное для меня замешательство.
— Зиг, — обратился подошедший ко мне Лускетти. — Развлеки нашу гостью, она не против потанцевать, а у меня лодыжка вывихнута, споткнулся. Никак не привыкну к этим выступам.
Сказав это, он сморщился, будто у него действительно болела нога. Ну, сраный актёр. А я почему-то несколько мгновений не отводил от него взгляд, боясь увидеть самодовольное лицо мисс Экспосито. Нет, наверняка я не знал, но прям чувствовал, как от неё летели флюиды хищницы.
— Боюсь, что танцы не моя лучшая сторона, — отмахнулся я и всё-таки посмотрел на журналистку.
Мать её, она просто сияла в беспощадно-белом атласе. На этой ткани образовывалось столько складок, что невольно хотелось их разгладить.
— Мистер Сигизмунд Тореас, — лукаво растянула она, видимо, снова надеясь меня смутить. — Не откажите даме. Всего один танец.
Я было хотел возразить, но Лускетти грозно стрельнул в меня глазами, затем кивнул, чтобы мы вместе отошли.
— Зиг, это приказ.
— Боюсь, что это не входит в мои обязанности, сэр, — отрезал я.
— Ага, но безопасность станции обязанность твоя, и сенатор чудом не пострадал в аварии. Так что, будь добр, разгребай своё дерьмо сам. Иди танцуй с этой пираньей, — он хлопнул меня по плечу и удалился прочь.
Я выдохнул, опустил голову, подавляя вспышку раздражения. Повернулся к мисс Экспосито и широко улыбнулся. Хотя, возможно, это было похоже на оскал.
— Не получилось отказать? — ухмыльнулась она. — Ваш начальник скользкий хмырь.
Я чуть не возмутился, как это она так говорит о начальнике, напишет ещё что-то о нём. Финансирование станции урежут. Но в сущности Экспосито была права. Такой и есть этот наш Лускетти.
— Как же это вышло, что такой девушке, как вы, не с кем потанцевать? — равнодушно-холодно спросил я и оглядел зал.
Рядом с дверью стояли Френсис и Грег, два моих сотрудника. Один тощий и прыщавый, а второй плотный и рыхлый. Мне подумалось, что будет прекрасно, если я сплавлю скучающую даму им. Вот будет ей урок. Но тут снова меня привлекли струящиеся складки на её свободном костюме. Пальцы заныли от желания коснуться гладкой ткани. Вообще такую фигуру нужно одевать во что-то облегающее. Этот костюм хоть и подходил под всеобщий маскарад этих политических акул, но пиджак так хотелось приталить, хотя бы рукой.
А она, зараза, молчала, пока я её рассматривал, будто специально давая моему воображению время разыграться.
— Есть с кем, но с ними не интересно, — она прикусила губу так, что та стала привлекательно влажной.
— Ладно, — промямлил я, прислушиваясь к музыке.
Играло что-то с латинскими нотами, что-то, что впервые за весь вечер меня даже не раздражало. Скрипка, фортепиано. Бандонеон. О, вероятно, что это танго. Только вот засада. Я уже года три не танцевал. Будет ужасно упасть в грязь лицом. Я прикрыл веки, ловя ритм. И он, как назло, переносил меня туда, где бы я очень хотел оказаться. К бывшей жене Мартине, с которой мы горячо отплясывали на нашей свадьбе. Я мгновенно проглотил ком в горле, расфокусировано уставился на Фиби, и она, очевидно, могла понять, что в этот момент я слаб. Точно поняла, глянула прищурившись.
Нет, вот только этого ей позволять нельзя. Я тут же, за рывком скрывая нахлынувшее из прошлого волнение, взял её под руку и в неловкой корриде потянул на танцпол. Стоило отдать Фиби должное, она грациозно повелась за моим движением.
Наши пальцы сплелись, её голова оказалась так близко, что почти легла мне на плечо, мягкие каштановые волосы коснулись подбородка. Сладковатый запах духов пьяняще ударил в мозг. Звуки фортепиано прошлись по нервам распаляющей волной.