- Это...это...значит....- Бица почти плакал. - Это значит...
- Да,- заорал Ганнибал жутким надорванным голосом.- Да-а-а! Бица, и ты тоже подохнешь вместе со мной.
- Но почему? Ведь я хотел служить горе.
Ганнибал встал на ноги и подошел к Бице, улыбнулся, смахивая пот с лица. - Валера, ведь ты не был в Круге и не присягал Кляксе.
- Но я присягал тебе! Разве это не одно и то же?
- К сожалению, нет. Тебе захотелось легких денег, легкой жизни с запахом авантюрной приключалки. Ты же ведь не разочаровался?
- Нет, Ганнибал, не разочаровался. - Бица уже взял себя в руки. - Но подыхать вот так не хочу. В драке - согласен, но не как паршивая свинья, которую режут на мясо. А Толян этот, тоже , значит, под нож?
Ганнибал начал громко смеяться, гулкое эхо от стен пустой незамеблированной комнаты усиливало его дикий смех.
- Так спроси сам сейчас у горы. Может, тебя она пожалеет. Давай спрашивай!
Бица подполз ближе к алтарю. - О, великая, я же служил тебе. За что ты хочешь меня убить?
Снова легкий ветер пронесся по комнате. Потом все стихло. Тишина была необычайно тягучей и тяжелой, потом снова раздался тихий повелительный шопот.
- Тыыы служжиллл легатууу, поэтомуууу должен разделить егоооо судьбууууу.
- А Толик? Он что, чистенький?
- Баторий, которогххоооо вы называетееее Толикоммм, приноссссил присссягууу мнееее, в Кругееее, поэтомууу оннн будетт и дальшшшшеее служжжжитть мнееее...
Бица тоже встал на ноги, сжал кулаки. - Я не согласен. Баторий какой-то. Толик - он и в Африке Толик. Вобщем, я просто так не сдамся.
- Выыы мнеее надоелииии. - шепот горы стал пронзительным. Внезапно раздался странный гул, как будто от приближающегося летящего самолета. Гул нарастал, пока не стал невыносимым, со страшным треском вылетели пластиковые окна и разбились о стены, пол под ногами заходил ходуном.
Бица с побледневшим от ужаса лицом бросился к выходу из комнаты.
- Стоять! - страшно закричал Ганнибал. - Стоять, дурак! Ты что, не можешь понять, что она меня не в силах убить, пока меня кто-то не проткнет моей же шпагой?
Снова раздался жуткий шёпот.
- Могуууу, могууу. Шпагааа дляяя меняяя не являетсяяяя препятствиемммм. Тыыы - мой рабббб. На колениии!!!
- Как бы не так! - Ганнибал ухмылялся жуткой , неестественной ухмылкой. Его лицо было мокрое от пота, морщины еще резче обозначились, губы стали совершенно белые и дрожали. - Вот это, о, великая, ты предусмотреть не могла!
С этими словами Ганнибал сунул руку во внутренний карман истерзанной куртки и извлек на свет амулет Пашота, - висящую на тонкой многоцветной нити маленькую плоскую средневековую чашу.
- Аххх тыыы, аааахххх тыыыыыы!!!- шепот пронесся по всем углам комнаты, отражаясь от стен и потолка, как будто птица с поврежденным крылом пыталась выпрыгнуть из клетки, и затих, смешавшись с шумом улицы, теперь совершенно спокойно доносившимся через выбитые окна. Снова стало тихо. Свечи погасли. Через разбитые оконные проемы было слышно щебетание воробьев, шум ветра, запутавшегося в кронах деревьев.
Ганнибал дрожащей рукой свернул драгоценный амулет и засунул его во внутренний карман куртки, потом посмотрел на оцепеневшего от страха Бицу.
- Ну что, Толик? Обосрался?
Бица поднял на Ганнибала белое от страха лицо.
- Есть немного... Сначала не верил тебе, думал, ты просто искусный кидала, фокусник типа. Теперь верю. Что ты ей показал?
- Это был защитный амулет Пашота. Если он у тебя есть, то Клякса с тобой ничего не может сделать. Ты ей не подвластен. Зато становишься уязвивым для Коллегии. Ладно, тебе это знать не надо.
- Понятно, ты, значит, у нас весь под защитой. Только я один с голой задницей. Но убить я себя не дам, Ганнибал, - с этими словами Бица вытащил из-за пояса пистолет. - У меня здесь еще пять патронов и запасная обойма.
Ганнибал нервно рассмеялся.
- Ты в ком видишь врага? Во мне?
Бица растерянно заморгал. Ганнибал продолжал, пытаясь успокоить дрожь в руках, вызванную последним разговором с Кляксой и большой потерей крови.
- Ты же сам только что слышал, что я уже приготовлен на алтарь жертвы. Я уже труп, Валера!
Бица отпрянул, спрятал пистолет.
- Ну и что теперь делать будем? Рвать когти?
- Куда, дурила? Клякса тебя везде найдет.
- А тебя?
- А вот меня, представь себе, нет!
- Это почему же?
- А ты видел, что я ей показал? И потом запомни, я все еще Легат! Черный Легат, Бица, пока у меня есть шпага Кляксы. Так ты со мной?
Бица уже справился с дрожью во всем теле, страх потихоньку ушел.
- С тобой, Ганнибал.
- Тогда слушай. Наша задача номер один - вот тот парень на фотографии, Семен Руков. Теперь он - Глаз Муджароки.
- Что? - Бица подскочил, как от удара током. Потом, будто что-то вспомнив, обмяк. - Хотя, я же сам слышал. Клякса сказала, что Глаз теперь- этот самый Руков... Пашот передал ему силу по фотографии.
- К сожалению, мой друг, это правда. - Ганнибал выдохнул, надув щеки, потер ладонью морщинистый лоб. - Это правда. И я же, дурак, этой правде и поспособствовал.
- И что теперь?
- Теперь? - Ганнибал снова улыбнулся. - А вот теперь вообще все понятно, ясно и удивительно просто. Если я не смог убить Пашота, то Рукова я просто порву на куски. И не будем терять время.
Бица удовлетворенно вздохнул.
- Так пойдем, пожрем что- нибудь. Со вчерашнего дня ничего не ел.
- Замечательная идея, - Ганнибал хохотнул, - Только что-то надо с Толиком делать.
- А что тут делать? - Бица вытащил пистолет. - Сейчас мы ему подарим пропуск на тот свет и пусть остается лежать здесь.
- Точно. Эта квартира нам уже не нужна. Когда завоняется, мы будем уже далеко.
Ганнибал и Бица подошли к двери в комнату Толика. Бица взвел курок, а Ганнибал резко открыл дверь. Сильный сквозняк пахнул в разгоряченные лица двух мужчин. В комнате никого не было. Окно было открыто и через подоконник свешивался обрывок белого шелкового каната. С высоты третьего этажа по такой веревке мог бы уйти и тренированный второклассник.
***
- Я-я-я? - Семен резко вскочил из-за стола, задев за его край. Легкому пластиковому столу этого было достаточно, чтобы опрокинуться. Недопитый бокал Семена полетел вместе со столом и оглушительно разбился, выплескивая на дощатый пол остатки вспенившегося пива. Иван Федосеевич свой бокал держал в руках, поэтому, с укором посмотрев на Семена, не преминул отхлебнуть большой глоток.
-Семен Иванович, а ну сядьте! - Иван Федосеевич уже заметил маленькую юркую официантку, решительно направляющуюся в их сторону. - Возьмите себя в руки и перестаньте буянить.
Семен спохватился, поставил на место стол, растерянно посмотрел по сторонам. Потом выпрямился.
- Вы большой шутник, Иван Федосеевич, с меня хватит, я иду в психушку!
Официантка, только что подошедшая к столику, набросилась на Семена.
- Вот и правильно, иди в психушку, алкаш. Только за бокал заплати!
Иван Федосеевич захохотал от всей души, одновременно вытягивая из заднего кармана брюк бумажник.
- Ай, девка, ну даже стакан с друзьями разбить нельзя. А может, на счастье, а? На, вот сто рублей за стакан и принеси гостю еще такой-же, только с пивом.
Официантка поджала губы, теребя пальцами сотенную бумажку.
- Я-то принесу, только разбитый бокал стоит двести. Еще давайте платите, и за пиво тоже вперед. Нет вам веры.
Иван Федосеевич вытащил из кармана купюру в пятьсот рублей, медленно протянул официантке.
- На тебе, солнышко, только давай вытри все здесь и пива еще принеси.
Официантка расплылась в улыбке, пряча купюру в передний кармашек фартука. Потом быстро начала орудовать тряпкой.
Семен уже овладел собой.
- Двум смертям не бывать, а одной не миновать. - проговорил Руков, едва слышно. - Теперь я еще и Глаз Муджароки. Не знаю, хорошо это или плохо.... Но я хочу все вернуть назад. Я хочу снова стать Семеном Руковым.
- Тогда, послушайте меня, Семен Иванович.- Иван Федосеевич уверенно положил свои жилистые руки на пластиковый стол так, что тот недовольно прогнулся.