Белый, как мел, Тюкин дрожащими руками схватил бутылку коньяка, по-прежнему стоящую на прикроватном столике, и отпил прямо из горлышка большой глоток. Вытер губы рукавом пижамы и , держа на вытянутых руках мобильный телефон, отправился искать жену.
Заплаканная Дарья сидела на краю ванны, обхватив руками живот, смотрела бессмысленным взглядом в никуда. Под ногами валялись осколки разбитого мобильного телефона. Антон Васильевич подошел к жене, спросил встревоженно:
- Что с тобой?
Дарья подняла на него ничего не выражающие глаза, всхлипнула.
- Ты?
Потом медленно поднялась на ноги, по-прежнему держась за живот. Тюкин помог ей подняться.
- Что случилось, дорогая? Тебе плохо? Да скажи же ты хоть что-нибудь!
Дарья внимательно посмотрела на мужа, потом изобразила на лице нечто наподобие улыбки.
- Я нас спасла. Можем теперь работать спокойно, бизнес все равно будет наш.
Жуткая догадка пронзила Тюкина.
- Что значит, спасла? Что ты наделала? А ну признавайся!
Дарья скривилась от внезапного приступа боли в животе. Потом спокойно ответила мужу.
- Коренева больше нет. Нет человека - нет проблемы. Вот так, Антоша...
- Как тебе это удалось?
- Потом как-нибудь тебе объясню. А вообщем, и сам завтра из газет узнаешь. Пойдем спать. Мне действительно не очень хорошо. Зато теперь мы можем ничего не бояться. Нет Мышигина, нет Коренева....
- Мышигин жив. - голос банкира прозвучал хрипло и фальшиво.
- Что ты сказал? Это что, у тебя появилась новая манера шутить?- Дарья смотрела на мужа ничего не видящими, красными от слез и от безумного страдания глазами.
- Я не шучу.... Я только что разговаривал с ним по телефону. - и Тюкин протянул жене выключенный мобильный телефон, как будто предьявляя ей единственное неопровержимое доказательство.
Дарья внезапно изогнулась всем телом и упала на колени. Потом закричала, еще крепче обхватив руками выпуклый живот.
- Скорую... быстрее. - прохрипела она перед тем как потерять сознание.
***
Руков перевел дыхание, спрятал телефон в карман. Семеном еще владел Мышигин.
- Похоже, меня точно убили. - сипло проговорил Семен и посмотрел на себя в зеркало заднего вида. - Ого, так я здорово помолодел! Кто это надо мной так пошутил? Хотя, даже, наверно, это и к лучшему. Пусть все думают, что я умер. А что у меня, интересно, здесь?
Семен протянул руку к ширинке и ухватил себя за промежность. Эти фокусы Мышигина ему не понравились. Он снова изо всех сил постарался углубиться в свою память. Замелькали незнакомые лица, послышались голоса. Руков боролся с Мышигиными изо всех сил. Он уже начинал чувствовать, как неохотно покидает его решительный и сильный характер непрошенного двойника, но старался удержать в себе твердую уверенность перебороть Мышигина. Голова раскалывалась от усилия, появилось неудержимое желание проглотить таблетку, но Руков сдержался. К горлу подкатила тошнота, но Семен переборол и ее. Постепенно мир вернулся на свое место. Семен ликовал - ему все лучше удавалось справляться со своей двойственностью. Навалилась жуткая усталость, и в первый раз за два дня захотелось спать. Но Семен понимал, что у него не так уж много времени. Как только преследователи догадаются, что, принявший облик Рукова, Иван Федосеевич совсем не тот, за кого себя выдает, они с повышенной злостью и энергией начнут искать настоящего Рукова. Семен потрогал шпагу, по-прежнему лежавшую у него на коленях. Тяжесть ее совсем не чувствововалась, казалось, что ее вообще нет. Она ничуть не мешала Семену. Руков погладил эфес. Тот оказался почему-то теплым и приятным. Неожиданно к Семену снова вернулись силы. Усталость как рукой сняло.
Какая-то небольшая иномарка проехала по шоссе в том же направлении, что и Руков, притормозила и свернула на обочину. Хлопнула дверца, из машины вышел водитель, неясно видимый в темноте. Семен включил дальний свет. Человек, стоявший возле машины, от неожиданности закрылся рукой и сделал движение Семену, чтобы тот выключил дальние фары. Семен переключился на ближний свет. Незнакомец, не спеша, подошел к машине Семена, наклонился , приблизив лицо к стеклу. Семен открыл дверцу, посмотрел вопросительно. Перед ним стоял стройный жилистый негр с серьгой в мочке правого уха и приветливо улыбался.
- Извинить, пожалста, - с сильным акцентом произнес негр, - у мене не работает зажигалка в машина, а очен хотеть курить.
С этими словами он вытащил из кармана легкой курточки пачку сигарет, вытащил одну и сунул в рот.
Руков пожал плечами, включил зажигалку в Волге. Как только она щелкнула, он протянул ее негру. Тот затянулся, покрутил головой, как будто желая удостовериться, что никого вокруг нет, потом снова улыбнулся и вернул зажигалку Семену.
- Спасибо, вы мене очень помогли.
Что-то в лице негра показалось Рукову знакомым, он не мог избавиться от навязчивой мысли, что где-то он уже его видел. Семен мотнул головой, стряхивая наваждение.
- Да не за что. Всего хорошего. - Руков закрыл дверцу, завел двигатель и выехал на шоссе.
Проследив машину Рукова глазами, негр вытащил из кармана мобильный телефон, набрал номер.
- Октавиан, привет!
В трубке раздался какой-то хрип, потом тихий голос, едва выговаривая слова, произнес:
- Бубо...Бубо, это ты?
- Да, Октавиан, что случилось? У тебя неприятности?
- Да.. Есть немного. Подскользнулся и ударился. Что там у тебя?
- Да нашел я его. Рукова.
- Хорошо, Бубо. Следи за ним... следи. Ничего не предпринимай. Только следи...
И телефон выключился.
Бубо помрачнел, выкинул окурок и пошел к машине.
***
Бица с усилием открыл глаза. Затылок раскалывался от боли. Заскрипев зубами, Бица попытался встать на ноги. Это ему удалось. С его одежды посыпалась штукатурка и мелкие куски бетона. Оперевшись о остаток стены, Бица осмотрелся. Вокруг все выглядело так, как будто снимали фильм о войне. Горели поваленные деревья, распространяя едкий дым и копоть, зловеще освещая перевернутые искареженные автомобили. Прячась за останками машин, мелькали одинокие тени в милицейской форме, оттуда доносились нечленораздельные крики и матерщина. Бица посмотрел прямо перед собой и замер. Потом потер глаза тыльной стороной ладони. На месте, где только что стояли его соратники, высились три силуэта, облаченные в латы , за их плечами лениво развевались кожаные темно-синие плащи. На головах красовались чешуйчатые шлемы, украшенные разноцветными перьями. Руки их, спрятанные в металлические рукавицы, сжимали длинные, обоюдоострые клинки, в которых зловещим адским огнем отражалось догорающее пожарище.
- Жуть какая. - прошептал Бица, облизывая сухие губы.
Воины стояли спиной к Бице и напряженно всматривались в другую группу вооруженных рыцарей, стоящих чуть поодаль на платформе.
- Прямо съемки фильма, - процедил сквозь зубы Бица.
Будто услышав его слова, первый из трех стоящих к нему спиной воинов обернулся и приподнял забрало. Бица увидел мрачное и злое лицо Ганнибала.
- Бица, стой здесь и ни во что не вмешивайся. Если будет страшно, убегай. Все понял?
Помощник Ганнибала растерялся на мгновение, потом утвердительно кивнул головой. Внезапно за спиной Бицы раздались тяжелые шаги и хруст раздавливаемой бетонной крошки. Качок резко обернулся и застыл от испуга. Прямо на него шел еще один вооруженный воин. Но в отличие от железного облачения первых трех рыцарей тело воина не было заковано в латы. Наоборот - оно было обнажено. Из одежды присутствовала только набедренная повязка, сплетенная из жестких прутьев. В левой руке воин держал круглый щит, изготовленный тоже, по-видимому, из туго сплетенных прутьев. В правой руке он сжимал длинное деревянное копье с металлическим наконечником. Голову украшала огромная маска с ужасающим замысловатым рисунком, что так и испугало Бицу. Судя по цвету кожи, воин был африканец. Не обращая ни малейшего внимания на качка, воин присоединился к тройке Ганнибала. Легат промычал из-под закрытого забрала:
- Приветствую тебя, Уадонго. Где же ты пропадал так долго и как здесь оказался?