Руков почувствовал, что снова стал самим собой. Подойдя к крайней избе, Руков осторожно обошел ее во всех сторон, вошел во двор. Со стороны дом казался безлюдным. Во дворе стоял приземистый сарайчик с высокими штабелями дров, плотно уложенных к стене. Немного поодаль под навесом одиноко куковал старенький УАЗик.
Семен подошел к одному из окон, постучал.
- Эй, есть кто живой?
Тишина. Дом казался покинутым. Даже занавесок на окнах не было.
Семен поднялся по скрипящим, рассыпавшимся от старости, ступенькам и протянул руку к входной двери. В этот момент дверь открылась, и на пороге возник бородатый мужичонка, лет пятидесяти, в телогрейке без рукавов.
- Здравствуйте, - первым поздоровался Руков и улыбнулся.
- Ну здоров, коль не шутишь, - хозяин извлек из кармана помятую пачку Примы, закурил. - Говори, что надоть?
- Вы, наверно, Палыч будете?
- Верно, Палыч. А ты откуда знаешь? На геолога не похож - никакой ручной клади при тебе нету, даже рюкзачка замызганного. На беглого тоже. Потому как ухоженный ты весь из себя. И охотник из тебя никакой, ружья нету. Так кто ты тогда? За грибами, что ль, ходил, да заблудился?
- Нет, Палыч, я тут по другому делу. В Чертовы Ворота мне надо.
- Ах вон оно что! Так что ж ты, милай, машинкой то не поехал? Они ж, эти Ворота, совсем в другой стороне будут.
Семен лихорадочно думал, как выпутаться из неловкой ситуации.
- Да грешок у меня есть. Сам я не местный, в командировке был в Хабаровске. Командировка оказалась долгой, так я соблазнил одну бабу, уж очень на женское потянуло, а она оказалась женой большого бугра с хорошей жизни. Теперь вот убежать хочу. Следы заметаю, потому как убить меня хотят. Так мне посоветовали, если следы заметать, то лучше через ваше зазимье, а там до Ворот. Ну а там мне уже помогут. Меня же по аэропортам да вокзалам ищут. Да на трассах гаишники в курсе, машины досматривают....
- Ох ты как замутил, друг незваный! Неубедительно, даже очень неубедительно. Никто из-за бабы такой кипежок поднимать не будет. Даже большой начальник. Ну да ладно, меньше буду знать, больше проживу. Довезу я тебя до Ворот, но не за бесплатно. Сам понимаешь - денежка лишней не бывает.
- Сколько, Палыч?
- Ну на двух тыщах сойдемся.
Семен полез в карман, вытащил деньги. Осталось ровно две тысячи. Не торгуясь, он протянул деньги бородатому отшельнику.
- Только мне надо выйти возле третьей метки от карьера, знаете, где это?
Палыч застыл как вкопанный, мрачно посмотрел на Семена.
- И ты туда же.... - потом выбросил окурок - Ну возле метки, так возли метки... Иди садись в машину, я сейчас.
УАЗик трясло по ухабам, громко ревел мотор, говорить было проблематично, да и не о чем. Старый автомобиль пробирался по неширокой тропе между торчащими там и тут скалами. После двух часов такой езды Семен почувствовал, что все тело ломит от тряски и от долгого сиденья на жестком кресле. Он сделал знак Палычу остановиться.
- Потерпи еще, милок, уже скоро, - громко проговорил Палыч, не отрывая глаз от каменистой дороги, - Мне тут стоять неохота. Я тебя высажу, ну а дальше ты уж сам...
Не прошло и десяти минут, как Палыч остановил машину и выключил мотор. После долгой шумной езды Семену показалось, что на на него навалилась абсолютная тишина. Автомобиль стоял на обочине проселочной каменистой дороги, окруженный скалами и холмами. Метрах в десяти доживало свой век небольшое кирпичное строение, напоминающее заброшенную автобусную остановку, а дальше, впереди, километрах в двух, скрытые ленивым утренним туманом, угадывались одноэтажные домишки.
- Вон там - это Чертовы Ворота. Ну а здесь третья метка.- Палыч вытащил сигарету, задымил едким горьким табаком.
- Ну бывай, друг ситный.
УАЗик ловко развернулся и скрылся за выступом скалы.
Семен присел на голый валун и успокоился. Без Мышигина здесь делать было нечего. Тот не заставил себя долго ждать.
- Ну вот и хорошо, Семен Иванович. - забубнил Мышигин. Семен отметил, что на этот раз вселение двойника прошло почти безболезненно.- Отдыхать некогда. Идем прямо в сторону вон той высокой сосны, а там на горку...
Руков, с удовольствием вдыхая утренний таежный воздух, пошел по тропе к высокой сосне. Усталости не было, он почувствовал, что скоро его мучениям наступит конец. Осталось совсем немного. Самое интересное, что все, что с ним происходило, начинало ему нравиться. Кто еще из таких рабочих лошадок как он, отдающих практически все свое время работе, может похвастаться таким набором удивительных приключений, которые ему пришлось испытать за неполные три дня? Даже самый незабываемый двухнедельный тур на экзотические острова дает возможность только немного отвлечься от реалий повседневной жизни, к которой все равно нужно возвращаться снова и снова, включаться в работу, с каждым днем замечая, как смывается загар, снова бледнеет и мрачнеет лицо от мыслей, как смочь от зарплаты выкроить денег на покупку хороших туфлей, неплохо бы было при этом подумать и о новом пальто - грядет зима, ну и отложить копейку на отпуск в будущем году. Семен улыбнулся своим мыслям. Эти три дня полностью изменили его жизнь. Он понял, что уже никогда не сможет вернуться к своей работе, уже не сможет быть винтиком в безликом, бездушном механизме.
За своими мыслями Семен не заметил, как уже давно прошел мимо сосны и поднялся по крутому склону на верх невысокой сопки, густо заросшей лиственным лесом. За частоколом деревьев угадывались остатки старинной каменной стены с башенками, похожей на крепость.Подойдя ближе, Руков увидел, что древние стены своей конструкцией напоминают замок подобный тем, которые строили в Европе. Но откуда от здесь взялся? Семен подошел к остаткам стены, притронулся к древней кладке.
- Вот тут мы этот клад и нашли...- прошептал Мышигин.- Это старый китайский замок, который потом разрушили и вновь отстроили монголо-татары. Здесь и спрятал свои сокровища Буду хан. Сотни лет здесь рыли и перерывали землю, но безуспешно. Только мне удалось найти настоящий ход.
Руков подошел к маленькой, почти совсем развалившейся башенке, и зашел внутрь. Он чувствовал, что в нем снова живет Мышигин, но не сопротивлялся. Из заросшего густой травой пола торчала толстая ржавая жердь, видимо раньше поддерживающая какую-то конструкцию.
- Как я все замаскировал? - довольно забормотал Мышигин. - Эту железяку я придумал, но никому и в голову не придет попробовать ее подергать. А если и придет, то никто ни о чем не догадается. Надо знать как.
Руков подошел к железной ржавой балке и с силой надавил вниз, балка заскрипела и начала медленно уходить под землю. Погрузившись на пару сантиметров в землю, балка уперлась во что-то твердое и начала нагреваться. Руков, а вернее, Мышигин резко отвел балку вправо и потянул на себя. Что-то щелкнуло в глубине старой кладки за спиной Рукова. Семен отпустил ржавую железяку и подошел к стене. В этот момент ему в голову уткнулось холодное дуло автомата Калашникова.
***
Полковник милиции, начальник районного управления МВД, Андрей Александрович Ратников поспать не успел. Получив оперативную информацию о том, что произошло в Крисаново, он немедленно выехал к себе в кабинет, благо, машина со служебным шофером всегда была под рукой. Придя в кабинет, он обнаружил свежую сводку о взрыве Вольксвагена Пассата, принадлежащего "Интробанку". Сидя у себя в кабинете посреди ночи, он уже успел накатить стакан водки. Потом сварил себе огромную чашку кофе и положил на стол початую пачку Кэмэл. Наротив него сидел Петр Петрович Петров в рваной, воняющей потом и гарью форме. Ратников бегло ознакомился с отчетом Петрова, показания свидетелей он пока оставил без внимания. Зазвонил телефон. Ратников нервно снял трубку:
- Слушаю, Ратников.
По мере того, как полковник слушал собеседника на другом конце линии, лицо его немного просветлело.
- Да, спасибо, до свиданья.
Ратников положил трубку на рычаг, посмотрел на своего визави и улыбнулся.
- Из работников милиции никто не умер. С места происшествия доставлено только трое мертвых, причем неопознанных. Я думаю, они там оказались случайно в силу природного любопытства. Бомжи какие-то, причем один негр. При них не было найдено никаких документов. Пятеро из личного состава внутренних войск в реанимации, состояние их стабилизировано. Восемь человек со средней степенью тяжести в ожоговом отделении. Очень тяжелый только один - сержант Павел Шавелов, у него сломан позвоночник, но и он как-то быстро идет на поправку. Врачи гарантируют, что он будет ходить.Вот так.