Файлид распахнула объятья, и Марина побежала ей навстречу.
— Я так рада видеть тебя, сестра! — воскликнула она и заплакала.
Фарайза, всё ещё в руках Хелис, услышала, что мать плачет, открыла глаза и начала кричать.
— Эта часть конюшен используется теперь редко, — объясняла Файлид, когда вела нас по территории дворца.
Марину, Хелис и Фарайзу отвели во дворец. По крайней мере Марина, снова присоединится к нам позже, но сначала она хотела переодеться и показать своей бабушке правнучку. Я не ожидал увидеть её скоро. Эссэра Фала, возможно, и была главой племени Льва, но, наверняка, захочет провести время со своей считающейся мёртвой внучкой и правнучкой.
— Эта часть дворца старая, относится ещё ко времени империи. В то время в гости иногда наведывались наездники грифонов, поэтому здесь также есть конюшни для грифонов. Вот почему я направила Каменное Облако сюда, — она оглядела Яноша. — Мой личный врач вон там, он позаботится о ваших ранениях.
— Это всего лишь рана мышечной ткани, — сказал широкоплечий воин. — Просто царапина.
— Да, я вижу, — сказала Файлид, бросив пронзительный взгляд на пропитанную кровью ткань на его бедре. — Мы уже почти на месте.
Не знаю как я себе представлял конюшню для грифона, но уж точно не так.
Она выглядела, как маленький павильон, на три четверти круглый с одной открытой стороной, филигранными колоннами и высокой крышей. Деревянные ставни между колонн можно было закрыть, но сейчас они стояли открытыми. В этом павильоне была песочная впадина, в которой со взъерошенными перьями лежала Каменное Облако.
Мальчик, не старше десяти, осторожно тыкал между её перьев деревянным инструментом, напоминавшим грабли с грубыми зубьями, на его лице отражалась крайняя напряжённость.
Другой мальчик стоял рядом на коленях и держал в руке керамический горшок. Между перьев появился деревянный шпатель, окунув его в горшок и зачерпнув немного пасты, рука мальчика вернулась к оперению, в котором шпатель снова исчез.
— Вряд ли существует более явные доказательства в добродушии грифона, — тихо заметила Лиандра, её глаза блестели от не пролитых слёз.
— Да, — согласилась Файлид. — Она любит детей. Взрослых она ценит меньше.
Пожилой мужчина сидел на скамейке недалеко от павильона и увидев, что мы приближаемся, встал. Рядом с ним на скамейке лежала добрая дюжина футляров для свитков.
— Это Перин да Халат. Он позаботится о ваших ранах.
Из соседнего здания к нам поспешили слуги со стульями и столом, и в считанные минуты для нас было устроено место. В драгоценных кувшинах находились напитки, а на серебряных чашах фрукты, как свежие, так и засахаренные. Через несколько мгновений также был возведён затеняющий балдахин.
Примерно в двух шагах от балдахина я сложил на землю Искоренителя Душ и другое оружие, остальные последовали моему примеру. Это был жест; изгоняющий меч на таком малом расстоянии мог сам переместиться в руку хозяина. Просто жест, но добрых два десятка дворцовых стражей, которые находились в пределах видимости, но не в пределах слышимости, заметно расслабились.
Пока врач заботился о Яноше, Файлид, Лиандра и я подошли ближе к Каменному Облаку. Она спрятала свою голову под левым крылом, и мне, казалось, будто она спит.
— Вы были правы, Хавальд, — сказала Файлид. — Она была в ужасном состоянии. Мы нашли несколько древних записей об уходе за грифонами, и Перин смешал эту пасту по старому рецепту. Она против вредителей и паразитов, поразивших Каменное Облако, — она посмотрела на Лиандру. — Она реагирует на кличку Каменное Облако. Откуда вы знаете как её зовут?
— Она выкрикнула её на площади Дали, — тихо произнесла Лиандра, её глаза всё ещё завороженно покоились на грифоне.
— Вы понимаете её? — поражённо спросила Файлид.
Лиандра кивнула.
— Не знаю почему, но когда я услышала её крики, я поняла их значение.
Я тоже считал грифона потрясающим, но хотелось узнать кое-что ещё.
— Почему вы вооружились принцесса? Почему здесь, где вы должны быть в большей безопасности, чем где-либо ещё, однако не на площади, когда ваша жизнь была в опасности?
— Здесь, за стенами дворца, я могу позволить себе носить доспехи, — сказала с улыбкой Файлид. — Образ, который составили обо мне люди, не вяжется с доспехами.