— Я не знаю. С большинством людей там у меня не было ничего общего.
Она кивнула.
— Я именно так и подумала. Здесь не иначе, чем у нас. Большинство людей при дворе отдали бы свой правый глаз, только чтобы их правитель почувствовал себя обязанным им. И ты не только приуменьшаешь, ты на самом деле так думаешь.
— А как мне ещё думать? Или скажем иначе: как я мог оставить Марину у работорговцев? Я не мог поступить иначе.
Она наклонилась и поцеловала меня. Горячо, интимно, страстно. Затем прижалась ко мне, а губы поднесла к уху.
— Вот почему я тебя люблю.
Мы оставались возле Каменного Облака до полудня. Я поговорил с Яношем и Зиглиндой, а также с личным врачом Файлид, наблюдая за Лиандрой, как она разговаривает с Каменным Облаком, когда грифон проснулся. Но мои мысли крутились вокруг последних слов Лиандры. Она никогда не говорила этого раньше.
13. Сделка с камнями и знаниями
Около полудня мы вернулись, как и договаривались, в Дом Сотни Фонтанов. Художник появился и снова ушёл: один из деликатных молодых людей нашёл его для нас.
Рисунки, которые он нарисовал, покрывали большую часть стены комнаты отдыха.
— Они из ваших воспоминаний? — спросил я Зокору.
Рисунок, который я прямо сейчас разглядывал, показывал старика. Он стоял на входе в палатку, натянув на голову капюшон. Его лицо находилось в тени, но всё же был ясно виден отмеченный морщинами лик с орлиным носом, кустистыми бровями, глубоко посаженными глазами и высокими скулами. Борода была аккуратно подстрижена. Правое ухо капюшон не скрывал, в нём висела серьга — змея, кусающая себя за хвост. В его открытом вороте была видна грубая кольчуга, а выражение лица казалось расчётливым.
— Да, — сказала Зокора. — Художник был хорошим, он понимал с первого слова, что я хотела ему сказать, и мне не пришлось повторять много раз. Этот был главным в отряде, который, скорее всего, напал на группу, путешествующую вместе с Мариной.
— Скорее всего? — я удивлённо посмотрел на Зокору. — Я думал, что мы в этом уверены. Мы нашли разрушенный лагерь, когда шли по их следам.
— Да. Но полной уверенности нет, — она указала на другой рисунок, на нём была изображена молодая женщина. Перспектива, показывающая её, была со спины и немного с угла, но я думал, что узнал её. — Это Марина? — спросила Зокора.
Я изучил рисунок и кивнул.
— Я тоже так думаю. Но я толком её не разглядела. Не видела с лучшей перспективы. Это может быть она, а может и нет.
— Почему вы уделяете этому так много внимания?
Она склонила голову и посмотрела на меня.
— Я научилась тому, что важно разделять между тем, что знаешь и между тем, что подозреваешь. Мы не видели нападения, поэтому мы подозреваем.
— Но вы видели следы. Как ещё их можно было бы объяснить?
— На поверхности земли я не особо хороший следопыт, — ответила она.
— Зато я, — сказал Варош. — Это были они. Я готов поклясться Бороном, что это были они.
— Этого мне достаточно, — сказал я и снова принялся изучать рисунок, задаваясь вопросом, видел ли я уже где-то этого мужчину.
— Вот этого будет легко найти, — заметил Варош.
Он стоял перед рисунком мужчины, подбородок которого был когда-то повреждён ударом меча. Казалось, будто за подбородок его укусила хищная кошка. Я был с ним согласен, этот шрам было не просто спутать.
— Сегодня вечером нас пригласили во дворец. Мы отдадим рисунки эмиру, у него намного больше возможностей найти людей, чем у нас. Может, и сама Марина знает больше.
— Когда мы возвращались обратно в Газалабад, я расспросил её, — сказал Варош. — Она помнила нападение, но не путешествие к лагерю работорговцев.
— Если она узнает в одном из них злоумышленника, тогда мы обретём уверенность, — сказал я.
— Давайте посмотрим на дом, — предложила Зокора. — По дороге туда я хочу продать свои камни.
— Какие камни… ах, да.
Когда я впервые встретил тёмную эльфийку, она направлялась в Колден, чтобы продать необработанные алмазы, но ей тоже пришлось искать защиту от метели на постоялом дворе «Молот». С тех пор произошло так много всего, что я совсем об этом забыл.
Казалось, интерес Армина пробудился. С тех пор, как мы вошли во дворец, он выглядел подавленным. Но теперь он напомнил мне охотничью собаку, взявшую след.
— Эссэра, Тёмный Ночной Цветок… вы разрешите мне бросить взгляд на камни? — осторожно спросил он.
Зокора приподняла вверх бровь, несколько мгновений разглядывая циркача, затем бросила ему мешочек.