Те же молодые девушки, что несколько минут назад, подпрыгивая, покинули манеж, теперь, словно самоубийцы, пробежали между всадниками, когда те, сделав полукруг вокруг манежа, встретились у входа, и двадцать лошадей, даже не коснувшись друг друга, промчались мимо на полном галопе.
С платформы музыкантов один мужчина бросил обоим девушкам, которым каким-то образом удалось остаться в живых и не быть растоптанными, дыни. В то время, как всадники в безупречном такте, копыто в копыто, мчались вдоль манежа, девушки выложили в манеже десять таких дынь в два параллельных ряда. Каждая девушка — как я теперь заметил близнецы и не старше шестнадцати — взяла оставшуюся дыню, легла на землю и разместили фрукт на лбу, чтобы потом вытянуть руки в стороны и закрыть глаза.
С ритмом барабанов также изменился аллюр лошадей. Это были не те маленькие лошадки, которых я встречал везде в Бессарине, а настоящие боевые кони, почти уже чудовищного размера, с огромными, усиленными железом копытами. На каждую лошадь были надеты доспехи, тоже только имитированные, но всё же впечатляющие.
Теперь казалось, будто лошади одичали, они брыкались, поднимались на дыбы, топтались… всё в безупречном такте, но только десять из двадцати. Они снова приблизились к входу, но в этот раз обе группы повернули в середину круга и протопали вдоль невидимых линий, параллельных дыням, брыкаясь и поднимаясь на дыбы, казалось, откидывая в сторону каждое копыто по отдельности. Удар в литавры, и десять лошадей брыкнули задними копытами и разбили дыни. Однако ведущие лошади обоих групп поднялись на дыбы и размахивая передними копытами, опустились на лежащих девушек и, казалось, раздавили их. Вверх фонтаном поднялся песок, когда лошади брыкнули в последний раз, вытянув задние копыто к небу. И с громким ударом этим же копытом пнули дыню, не разбивая плода! Все двадцать лошадей теперь повернули к кругу манежа, образовав два ряда, каждая лошадь выстроилась возле своего соседа.
Литавры утихли, и лошади замерли в идеальной формации.
Из песка за ведущими лошадьми невредимыми поднялись обе девушки и поклонились бурным аплодисментам.
Я заметил, что тоже стаю и дико хлопаю, увлечённый точно так же, как и другие зрители.
Боевой конь был не просто лошадью, на которой тяжело вооружённый воин отправлялся в сражение, он сам был оружием. Тяжёлые копыта, доспехи — всё это делало лошадь угрозой для любого противника. Хороший боевой конь распознавал опасности, уклонялся от них, а также в единстве со своим наездником, совершал различные штурмовые маневры, чтобы поддержать атаки хозяина и отвратить от него опасности.
У меня самого был такой конь, он ждал меня на постоялом дворе «Молот». Я тренировал его целых три года и был им очень доволен, но до этого выступления ему ещё очень далеко.
Представление продолжилось. Теперь и всадники показали свои навыки. На полном галопе они клинками разделяли пополам яблоки, которые девушки держали обоими руками, надевали на боевые копья подброшенные вверх кольца, а обе ведущие лошади, наверняка, раз десять пнули между собой туда-сюда чёрный кожаный мяч, прежде чем тот в первый раз коснулся земли.
Восемнадцать лошадей развернулись и стуча копытами, покинули манеж. Обе девушки снова легли на землю, а лидеры, вновь на полном галопе, проехали вдоль круга манежа, склонившись так низко к земле, что могли кончиками пальцев провести по песку. Они одним махом закинули обоих девушек в седло позади себя, где те остались лежать. Затем и эти всадники на лошадях стремительно выбежали из манежа.
Езда почившего.
Я знал этот манёвр… и то, что во время его выполнения, если хорошо не ухватиться за портупею лежащего на земли раненного или мёртвого, могло произойти всё что угодно. Только с помощью движущей силы лошади, можно одной рукой поднять человека в седло позади себя. Затащить его под копыта лошади было одной опасностью, вывихнуть плечо, порвать сухожилие иди даже сломать позвоночник — другой.
Я предположил, что обе девушки не пострадали. То, что они, обвиснув, неподвижно лежали позади седла, было частью манёвра.
Возможно, езда почившего и была опасной, но во время боя, когда после штурма кавалерия отступала, не оставляя при этом ни одного павшего, это могло сильно подорвать мораль врага, а со своей собственной сотворить чудеса.
— Боги! — тихо выдохнула Лиандра, когда красный занавес закрылся. — Какие же они отличные всадники!
Следующие представления тоже были наигранными сражениями. Артисты поразили своей стрельбой из лука, попадая стрелами в кольца, подброшенные в воздух, метанием ножей и акробатикой. Как непринуждённое заключение, последовала постановка, где десять пьяных путешественников, в такт барабанов, изобразили неуклюжую борьбу на боевых посохах и мечах, чтобы в конечном итоге в шутку вырубить друг друга.