— Куча солдат, — задумчиво произнёс я.
— У эмира более трёхсот охранников в Лунном дворце, — Янош подбросил вверх виноградину и поймал ртом. Он наклонился, чтобы взять следующую. — Другие эмиры будут иметь не меньше. Добавь к ним охранников, которых они привезут с собой.
Сколько у эмира городских стражников, кто-нибудь знает?
Он подбросил виноградину вверх и хотел снова поймать её ртом, когда Зокора мельком взглянула на него.
— Нет! — воскликнула она, бросив в него книгой с чувственными рассказами. Она попала ему в голову, виноградина выпала, и мы все ошеломлённо посмотрели на Зокору.
— Не двигайся, Янош, — приказала она, встала и вытряхнула из рукава кинжал.
— Но…, - закричал Янош, но она уже была рядом с ним, нанеся удар кинжалом. Виноградина приземлилась на его бедро, поэтому в первый момент мне показалось, будто она хочет вонзить ему кинжал в ногу, но она целилась только в виноградину.
Виноградина лопнула, и на острие кинжала извивалась маленькая жёлтая гусеница с красными щетинками.
— Святые экскременты! — выругался Янош.
Зиглинда побледнела как мел.
— Как ты смогла её увидеть?
Тёмная эльфика склонила голову на бок.
— Совпадение. Когда он подбросил виноградину, я разглядела в свете той лампы тень в ней, — она положила кинжал с насаженной виноградиной на стол, и мы все принялись разглядывать эту маленькую гусеницу.
— Я знаю, как выглядит виноград. Тень была неправильной.
— Хорошее зрение, — произнесла Наталия под впечатлением.
Темная эльфийка покачала головой.
— Другое зрение. Для меня лампа слишком яркая.
— Она не выглядит такой уж опасной, — заметил Янош, но я услышал сомнение в его голосе.
Гусеница, которая всё ещё беспомощно извивалась на кончике кинжала Зокоры, была едва ли длиннее ногтя моего мизинца.
Янош вопросительно посмотрел на Зокору, она кивнула, и он взял её кинжал.
— Я спрошу одного из стражей дома, знаком ли ему вид таких гусениц. Во всяком случае, я таких раньше никогда не видел.
— Не потеряй кинжал, — сказала Зокора.
Она снова устроилась на лежанке. Варош принёс ей книгу, она перелистнула несколько страниц, а затем, казалось, снова погрузилась в неё.
Янош лишь бросил на неё взгляд и вышел из комнаты.
Я попытался забыть об инциденте и собраться с мыслями.
— Значит у Джефара есть какие-то дела с некоторыми другими эмирами. Мы знаем, какие?
Варош покачал головой.
— Нет. Ни один из визитов не занял много времени. Насколько я могу судить, он ничего не приносил и ничего не забирал.
— Он передавал сообщения, — прокомментировала Наталия.
— Это предположение или ты знаешь наверняка? — спросил я.
— Предположение. Я нашла в его доме несколько примечательных вещей. Например, в подвале — алтарь. Я обнаружила его, почувствовав в камне. Тайный путь вёл от этой комнаты через стены к той, где мы подслушали Джефара. И в ней я обнаружила три важные вещи. Среди прочего, старый свиток в футляре из слоновой кости.
— Печать на нём была сломана?
— Футляр не был запечатан, он новый. В нём также находилась рельефная печать, какую используют, когда чеканят золотые или серебряные печати, — она залезла под плащ и вытащила плоский камень. — Она выглядит вот так. Я вдавила её в камень.
Она протянула мне камень, и я изучил печать. Две пальмы, наклонённые друг к другу, лежащая на боку амфора, из которой вытекала вода, образуя лужу или стилизованный пруд.
— Мне она ничего не говорит, хотя у меня такое чувство, что должна, — я передал камень дальше. — Кому-то из вас печать знакома?
Один за другим все взглянули на неё и покачали головами.
— Сам свиток был старый и ломкий. Я почти не смела к нему прикоснуться. Если бы я его развернула, то повредила бы. Я оставила его там, где нашла, в маленьком, скрытом пространстве, во внешней стене здания. В камне. Я в любое время могу, оставаясь незамеченной, забрать его, — продолжила Наталия. — В этом тайнике также находились две шкатулки. Одна была из чёрного металла. В ней находился чёрный медальон, похожий на тот, что мы нашли у Ночного Ястреба. Я открыла шкатулку лишь на мгновение, надеюсь, что этого никто не заметит.
Другая шкатулка была сделана из розового дерева. В ней ничего не было, кроме углубления, подходящего для тяжёлой цепи или большого колье. Эта шкатулка была совершенно новой. В углу на ней были нарисованы вот эти символы, — она положила на стол маленький кусочек папируса. — Затем я услышала шум и подумала, что пора уходить.