Эмир выглядел очень удивлённым.
— Посвящённый Борону. Вы подтверждаете то, что было здесь сказано?
Варош залез под тунику и вытащил висящий на серебряной цепи символ своего бога: меч в круге. Он оставил его лежать на своей ладони.
— Клянусь Бороном, насколько мне известно, всё, что говорят мои спутники — правда.
Символ бога справедливости замерцал, казалось, меч отделился от круга и завис над его ладонью тупым остриём вниз.
— Файлид, — сказал эмир. — Запиши, что я, эмир Газалабада и т. д. проверил обвинения против чужеземца Хавальда и его спутников и признал недействительными.
Файлид кивнула и взяла перо.
— Да, отец.
Казалось уместным молчать, пока она не закончила писать. Она писала на удивление быстро и свободно. Затем разогрев воск и накапав на документ, протянула его отцу, который поставил на воске свою печать.
— Итак, — улыбаясь произнёс эмир. — С этим разобрались.
Лиандра поклонилась.
— Могу я сказать?
— Говорите.
— Конечно, такой исход нам по душе. Однако меня очень удивляет, что вы приняли решение только на основании того, что мы сказали.
— Что ж, слово посвящённого Борону — мощный аргумент. И всё же, как ещё я должен принимать решение? — спросил эмир. — Во время любого проводимого мной суда я должен кому-то верить. Вот уже двадцать лет я каждый день провожу суд, и должен полагаться на себя и на свою проницательность и понимание человеческой природы. Будущие поколения будут решать, был ли я справедливым правителем, — он улыбнулся. — Не забывайте, только Борон находится выше моей юрисдикции. Я ещё недостаточно о вас знаю, но я знаю, что произошло до сих пор. Хавальд бей спас жизнь моих обоих дочерей и Фарайзы — моей внучки. Однажды он даже принимал прямое участие в чуде. Я не нахожу в этом вражды к нашему клану, однако отлично знаю, какие симпатии лелеют некоторые мои советники и к какому ветру поворачивают свой нос, — он пристально посмотрел на Зокору. — Хотя фамильярность по отношению ко мне тоже проступок, но могу ли я теперь такое провидение тоже решать исключительно мне.
Зокора удивлённо посмотрела на него, затем обратилась к Варошу.
— Что он имеет в виду?
Варош слегка улыбнулся.
— Он не станет обострять внимание на том, что ты обратилась к нему на «ты».
Она с удивлением посмотрела на эмира.
— Он не бог!
Уголки рта эмира дёрнулись.
— Нет, я не бог, — согласился он.
Зокора кивнула.
— Именно.
— Тогда и это тоже разрешили, — эмир усмехнулся. — Перейдём к моему главному вопросу: я пообещал Хавальду бею высокую награду, если окажется правдой то, что вы спасли мою дочь. Поэтому назовите мне свои пожелания.
— Официальную аудиенцию с Вашим Высочеством, на которой я буду выступать в качестве посланницы моей королевы, — произнесла Лиандра, прежде чем кто-либо другой успел хоть что-то сказать. — Речь о том, есть ли у моей родины шанс продолжать существовать.
— Это вы посол своей королевы? Вы, а не Хавальд? — с удивлением спросил эмир.
Лиандра кивнула и вытащила свиток из рукава.
— Здесь моё подтверждение.
Она подняла свиток, Файлид встала и взяла его. Сломав печать, она просмотрела документ, а затем передала отцу, который внимательно его прочитал.
— Что ж, — сказал эмир, когда закончил. — Вы получите такую возможность, — он вернул ей свиток с дипломатической миссией. — Через два дня Газалабад празднует День рождение моей дочери. Вы и ваши спутники получите приглашение в качестве послов королевства Иллиан. Там вы официально представитесь новой эмире.
Он кивнул в сторону своей дочери.
— Возможно, до тех пор появятся ещё другие возможности для бесед, — он обвёл нас взглядом. — Я узнал, что вы приобрели дом. Позвольте мне подарить его вам. Я отдал указания помочь вашему слуге в реставрации старой портовой биржи.
— Мы благодарны за вашу щедрость. Ваше Высочество, можно ли придать зданию статус посольства? — спросила Лиандра.
Он посмотрел на свою дочь, которая молча кивнула.
— Да будет так, — сказал он. — А теперь расскажите мне о Втором легионе.
— Простите, Ваше Высочество, пока нет, — я снова поклонился. — Сначала позвольте мне рассказать вам, что мы узнали. Во первых, у нас есть вот эти рисунки, сделанные по показаниям эссэры Зокоры. Они изображают тех, кто, скорее всего, напал на Марину и её спутников…
Когда мы вернулись к Дому Сотни Фонатнов на горизонте уже появилась утренняя заря.