Не считая того, что у меня зародились небольшие сомнения, смогут ли изящные стулья выдержать мой вес, комната казалась удобной и уютной.
Армин замер перед нами, казалось бы, в глубоком смирении. Когда мы так ничего и не сказали, он выпрямился.
— Эта самая незначительная из всех комнат, открытая для просителей, надеющихся на милость эссэры. Скромная комната, едва достойная вашей красоты.
Лиандра хотела что-то сказать, но я, прикоснувшись к ней, остановил её.
— Мы осмотрим и другие комнаты, когда они будут готовы, — сказал я Армину. — Надеюсь, что для меня вы тоже предусмотрели одну.
Он усердно закивал; видимо что-то заметил в моём голосе.
— Надеюсь, это тихая комната, где никто не сможет подслушать и возможны конфиденциальные разговоры. Там, Армин, мы вскоре уделим время давно назревшей беседе.
— Всё будет так, как вы пожелаете, — заметил Армин, но когда кланялся, я поймал его на том, как он испытующе на меня смотрит.
— Я не забыл своего верного слугу Армина. За твою бескорыстную службу тебя нужно соответственно вознаградить, — я одарил его своей самой неотразимой улыбкой. Но, казалось, это улыбка немного встревожила его.
Он поклонился ещё глубже.
— Ваш дом и ваш верный слуга будут ожидать вас в полдень, эссэри.
На обратном пути я собирался подняться на «Копьё Славы», чтобы ещё раз поговорить с Дералом. Охрану у ворот в гавань усилили до четырёх солдат, которые детально нас осмотрели, но всё же пропустили. Причина этого вскоре стала очевидной: там причалила большая, раскошено оборудованная двухмачтовая дау, охраняемая дюжиной солдат, которые носили символ Дерева — племени, к которому теперь принадлежала Марина.
Здесь разгружали груз, что, вероятно, и послужило причиной, почему этот корабль не пришвартовался у дворцового причала, который находился всего в нескольких сотнях шагов к востоку. Лиандра прислонилась к стене одного из домов, чтобы понаблюдать за происходящим в гавани.
— Что ты собираешься делать с Армином? — спросила она.
Я прислонился к стене рядом с Лиандрой и вытащил трубку и мой новый яблочный табак и начал набивать её.
— Что ж, думаю, что пришло время поговорить с ним по душам. Цирк, его связи в городе, его знания — у всего это есть лишь одна взаимосвязь. То, что он предпочитает разыгрывать моего слугу, имеет свои причины, — я закурил трубку, наблюдая за кольцом из дыма, как оно поднялось и развеялось. — Меня это устраивает. Он пообещал, что будет полезным и он, без сомнения, полезен. Я только не хочу, чтобы меня во что-то втянули.
— Для этого, кажется, уже слишком поздно. Мы уже в центре событий, — заметила Лиандра.
Я кивнул.
— Может быть. Тогда я, по крайней мере, хочу узнать, во что мы замешаны. Почему ты спрашиваешь?
— Там, — сказала она, указывая кивком в сторону «Копья Славы». Это был Армин, который быстро оглядевшись, поднялся на дау. — Он ведь так усердно завершает наш дом! — прокомментировала она.
— Ты заметила его раньше?
С места, которое она выбрала, мы могли наблюдать за кораблём поверх нескольких ящиков. Однако с корабля нас не было видно.
Она покачала головой.
— Нет. Я видела не Армина. Я видела одну конкретную молодую сэру, которая только что пробралась на борт корабля. Ты её знаешь, она продала нам на рынке медовые пирожки, — она улыбнулась.
— Файлид? Что она здесь делает?
Я вытянул шею, чтобы разглядеть замаскированных телохранителей, но либо они были гораздо лучше в маскировке, чем я в их поиске, либо она действительно пришла без охранников.
— Не ищи её людей, — сказала Лиандра. — Поищи Армина. Там. Один из странных ремесленников, с которым он разговаривал на кухне.
Значит это были не ремесленники, а замаскированные телохранители Файлид. В нашем доме. Думаю, я увидел ещё одно или два знакомых лица, следовательно их было здесь гораздо больше.
Я затянулся трубкой, размышляя.
— Думаю, нам стоит оставить их в покое. Чтобы там не планировал Армин, это не направлено против нас, в этом я уверен.
— Откуда у тебя такая уверенность, Хавальд?
— Под всеми своими масками Армин — человек чести. Я видел его глаза, когда умер Ордун. Он на верной стороне. У меня было достаточно возможностей понаблюдать за ним. Он восхищается тобой и искренне уважает других. Думаю, мы ему нравимся.
— Ты два раза спас ему жизнь. Он обязан тебя любить.
Я повернулся к ней.
— Это ни о чём не говорит. То, что делает меня таким уверенным — это моё предчувствие. Оно ещё никогда меня не подводило. Сегодня после обеда у него будет возможность рассказать нам, что он задумал, — я посмотрел на тлеющий табак в трубке. — Думаю, он воспользуется ей.