Клён выглядел настолько привлекательным, что я проглотила колкость, едва не сорвавшуюся с языка и сказала совсем не то, что собиралась.
— Проявлять свои чувства к собственному мужу на глазах у ребёнка будет неправильно, а в дороге к тому же и неудобно, — в моих словах было столько драматизма, будто по сравнению с этим лишением, все остальные дорожные трудности и неприятности меркли.
— Даже не буду спрашивать тебя о том, как ты себя чувствуешь, — уже серьёзней произнёс Клён, обнимая меня за талию.
— Я чувствую, что изменилась, — сказала я, прикасаясь к груди, где поселилось самое странное и неописуемое ощущение. Теперь там будто бы билось второе сердце, настолько живым и сильным было ощущение.
— Это наша связь, через которую отныне ты сможешь получать часть моего восприятия, а я твоего.
— Но зачем ты это сделал?
— Я уже сказал тебе, перед тем как собирался… — он замолчал и взяв меня за запястья, прижал мои руки к своей груди. — Знаешь, тут принято обещать быть верными друг другу и оставаться рядом до самой смерти, но это так несерьёзно.
— Для любого смертного это более чем серьёзно, — возразила я, покачав головой. — И верность даже такой клятве считается достижением.
Он насмешливо приподнял бровь.
«Смирись, Тиса. Ничего иного тебе не остаётся», — сказала я себе, признавая очередное поражение. Логику Клёна мне ещё только предстояло постигать.
Позволив себе насладиться последними спокойными минутами в объятиях мужа, я с сожалением отпустила его и принялась собираться. Уже за сборами я заметила довольно-таки заботливый жест с его стороны. Моя выстиранная, но недосушенная вчера одежда оказалась аккуратно развешана.
Приведя себя в порядок и собрав свою сумку, я покинула ванную, тут же встретившись с хмурым Канером.
Внутри всколыхнулось беспокойство. Неужели они умудрились повздорить с утра пораньше? Кстати, Клёна в комнате не было.
— Вижу, ты прекрасно себя чувствуешь, — заметил он.
— А должно быть иначе? — поинтересовалась я как можно тише, потому как Ива ещё спала.
— Не знаю я, чего теперь ожидать от твоего… мужа.
Я глубоко вздохнула, стараясь не сорваться и не высказать ему всего, что я думаю по поводу его подозрений и неприязни к Клёну.
— Послушай, Канер. Если тебя так тяготит наше общество, мы можем расстаться прямо сейчас. И каждый поедет своей дорогой, не ища за своей спиной убийц и предателей. Домой мы как-нибудь доберёмся и сами. Ты, надеюсь, тоже.
— Как ты не понимаешь, что мне нужна твоя помощь. Ты нужна мне как маг, как Видящая. Более того, я хочу просить тебя, отправиться со мной в Севарру, — проговорил он громким шёпотом. — Обещаю надёжную защиту и любую награду.
— Не слишком ли самонадеянно?
— Нет. Твоя помощь может оказаться бесценной, если мы успеем. А мы должны успеть.
Я взглянула на него по-новому и сделала свои выводы. Похоже, что кое-кто, требовавший от нас с Клёном открытости вчера, сам скрыл как минимум одну немаловажную деталь.
— Ты сможешь возродить Орден Видящих. Но уже в Севарре. При полном одобрении королевского двора. — произнёс он вкрадчиво, заставив меня вздрогнуть и отвлечься от собственных размышлений.
— Хватит с меня Ордена, — прошептала я глухо, с удивлением не узнавая собственного голоса. — Хватит королевского двора, интриг и обязанностей. Мне хватило всего этого с лихвой! — порывистым движением я скомкала ещё ненадёжно закреплённую полумаску на своём лице, обнажая ожог. Канер вздрогнул и посмотрел на меня с замешательством, а я продолжила: — Всего что я хочу, это вернуться домой.
В этот момент проснулась Ива, и мне пришлось поспешно возвращать маску на место.
— Тиса, возможно, твоё решение — это не только вопрос мира между двумя государствами. Это множество жизней простых людей и будущее их детей. Неужели ты хочешь, чтобы судьба Ивы или тех, кому повезло меньше, постигла и других?
Ненавижу, когда на меня давят! Терпеть не могу принуждение и слова о великом долге и предназначении! Подобного мне хватило ещё в детстве.
Наставник Лаврий всегда старался выглядеть серьёзным, когда отчитывал меня за невинные детские шалости, но вид при этом у него всё равно оставался добродушным. Это позволяло мне без страха задавать ему любые вопросы и не воспринимать его слова слишком близко к сердцу.
— Занимайся прилежно, Тиса. Девочкам необходимо больше работать над собой. — повторял он уже в который раз поймав меня на невнимательности и оставив после занятий, повторять пройденный материал.
— Но почему? Это же несправедливо! — не выдержала я. Тогда я втайне завидовала мальчишкам. Мне казалось, что с них действительно гораздо меньший спрос.
— Тебе уже несказанно повезло с тем, что ты обладаешь таким бесценным даром. — произнёс он, подняв вверх указательный палец, как будто хотел придать больше значимости своим словам. — Немногим женщинам достаётся эта божественная милость. А значит, боги ждут от тебя великих свершений. Ты должна стать сильной и верно служить Ордену и короне.
Великие свершения это конечно хорошо. Но как думать об учёбе, когда за окном так ярко светит солнце и все мальчишки-сверстники так нагло пользуются первыми тёплыми днями, затеяв свою игру прямо под окнами учебного корпуса.
Лаврий взял меня за руку и подвёл к окну, через который струился золотистый солнечный свет.
— Гляди, Тиса. Многим из них от природы дан огромный потенциал. Благодаря этому они могут достичь небывалых высот за короткий срок, тратя львиную долю своих усилий на совершенствование уровня своего контроля даром. В этом их сила и слабость.
Я нахмурилась, глядя на играющих мальчишек из окна. Привыкнув к тому, что этим миром правят мужчины, я не видела особого смысла в этих наставлениях.
— Зачем тогда мне стараться, если они всё равно всегда будут сильнее? — озвучила я свой вопрос.
— Они всегда будут стремиться к тому, чтобы действовать наиболее простым путём. Даже в магии мужчины пользуются довольно грубыми методами. Да, их удары всегда будут сокрушительными и смертоносными. Но этого не всегда достаточно. Грубая сила часто уступает перед более тонкими методами. И затратив меньшие усилия можно победить врага в несколько раз сильнее тебя.
— Так не бывает, — упрямо возразила я.
— Бывает. Просто необходимо прилежно учиться и однажды ты осознаешь, в чём заключается твоя истинная сила, — произнёс Лаврий добродушным тоном, а затем, уже серьёзнее добавил. — Ты должна всегда искать слабость в чужой силе и находить силу в своей слабости. Если не научишься этому, то никогда не заслужишь уважение даже среди равных.
Я запомнила его слова и старалась, став менее уступчивой и реже идя на компромиссы с совестью. Иногда по-детски срываясь и позволяя себе кратковременные капризы, я всё же делала то, что должна. И со временем я начала дышать этим, свято веря в особое предназначение, и не позволяя даже мысли о чём-то ином. Я жила долгом.
Такая жизнь действительно возвысила меня, и, став старше, я блистала на балах, незаметно выполняя задания Ордена там, где этого не могли бы сделать другие Видящие. Женщину, а особенно юную девушку, всегда воспринимают не так, как мужчину. Многие легкомысленно думали обо мне, как о слабой и посредственной Видящей. И многие за это поплатились.
Видеть тайны человека, который даже и не думает от тебя скрываться — что может быть проще?
Меня не миновало и особое внимание Главы Ордена. Он вежливо выразил признательность за проделываемую мной работу и назначил магистром Ордена Видящих, что являлось редким явлением за всю историю его существования. Но вместе с этим, у меня прибавилось и обязанностей.
Одной из самых неприятных стало выявление государственных преступников будущего. Но мне всегда говорили, что я должна это делать. Обязана выполнять свою работу на благо страны и населяющих её людей. Ради мира и процветания.
И лилась кровь…
Среди государственных преступников порой попадались люди, которые ещё не пришли к самой мысли о предательстве. Только я обязана была выполнять свой долг. Без оглядки. Без возражений.