Присев на край постели, я коснулась его руки, лежавшей поверх одеяла, и даже вздрогнула, когда глаза Клёна распахнулись, и он посмотрел прямо на меня.
— Не уходи, — прошептал он.
— Я тут. Рядом совсем, — заверила я его.
— Не чувствовал.
В принципе кровать была довольно большой, чтобы уместить в себе пару не слишком крупногабаритных людей. Поэтому я не заставила себя уговаривать и проворно скользнула под одеяло, осторожно устраиваясь рядом. Помня, в каком состоянии мы вытащили Клёна из подземелья, мне не хотелось доставлять ему лишних неудобств.
Когда же он со слабым стоном вздохнул, я и вовсе растерялась и замерла.
— Да не стеклянный я, ложись нормально, — проворчал он хрипло.
Я улыбнулась, но всё же осторожно положила голову на его плечо, стараясь не давить сильно. Тогда он просто не вытерпел и крепко прижал меня к себе рукой.
— Какой же ты беспокойный больной, — посетовала я, улыбаясь оттого, что просто не в силах скрыть того, как на самом деле счастливая. Будто не было никогда никакого Натэля Эльсоэра, пытавшегося меня убить, унизить. Не было нашего расставания с Клёном и тех безумных метаний, на которые обрёк он меня, лишив памяти.
========== 19. Время надежд ==========
Обстоятельства сложились так, что я практически не бывала в городе. Пара выходов за покупками в сопровождении Канера и телохранителей из королевской службы безопасности, не в счёт. Вот уж кому приходится чувствовать себя не свободной магичкой, а стеклянной статуэткой. Ведь за пределами храма меня охраняли едва ли не серьёзнее, чем его величество Ставрия. Это, конечно, с какой-то стороны очень даже здорово и понятно, но почему-то тревожит меня гораздо сильнее, чем гипотетическая опасность и отшибает желание куда-либо идти напрочь.
— Знаешь, а у меня появилась новая мечта, — призналась я Клёну на следующий день после того как он очнулся и окончательно пошёл на поправку.
Его губы дрогнули в лёгкой улыбке, которой я невольно залюбовалась. У меня по-прежнему и мыслей не возникало ассоциировать его с Натэлем после того, как он снова оказался в этом теле. Напротив, каждый знакомый его жест воспринимался мною с неким умилением.
А можно ли смотреть иначе на того, кто является для тебя личным чудом и вернулся оттуда, откуда обычно не возвращаются?
— Готов приложить все усилия, чтобы воплотить её, — произнёс тем временем муж, протягивая ко мне раскрытую ладонь.
Сегодня он рвался помогать нам с Ивой, заверяя с честными глазами, что сейчас чувствует себя достаточно хорошо. Да вот только у Магдаль было совсем иное мнение на этот счёт и с небольшим, но шумным скандалом он отправился обратно.
Я благоразумно в этот спор не встревала, втайне радуясь тому, что ведьме удалось заставить его потерпеть ещё хотя бы один день. Желание Клёна поскорее встать на ноги вполне естественно и понятно, как и энтузиазм. Ведь я не забывала о самом главном — его дух довольно силён сам по себе. В чём я успела убедиться наглядно, став свидетельницей итога кровавой сцены в Арсите и того, как Клён справился с лархами по дороге. Но он, похоже, забывал о том, что смертное тело вполне может не выдержать чрезмерной нагрузки.
Приблизившись к Клёну, я оказалась притянутой резким рывком, из-за чего со всего размаха плюхнулась на край кровати рядом с ним, оказываясь в полной его власти.
— Для того, чтобы моя мечта сбылась, не потребуется слишком много усилий. Главное удрать из-под присмотра Канера и его дядюшки, — проговорила я, пытаясь предотвратить его поползновения. Клён не остановился на достигнутом, и продолжал притягивать меня ближе.
— Уже страшно заинтригован, — произнёс он вкрадчивым тоном.
Мне пришлось приложить все силы и опереться ладонями о постель в изголовье, чтобы не оказаться лежащей. Хотя и такое положение тоже невыгодно — что-то мне подсказывало, что оно в любой момент может измениться, но мне пока милостиво позволяют сопротивляться.
— По пути сюда мы заезжали в Хольтерн. Пожалуй, я не видела ничего более необычного и красивого. Но так как мы торопились, я не успела ничего рассмотреть и пообещала себе, что обязательно вернусь туда. Давай весной отправимся в туда вместе? Только вдвоём, потому что боюсь, Ива может рассказать всё Канеру. Под прикрытием или как-то иначе, неважно.
— Прекрасная идея, — согласился Клён, немного ослабив хватку. — Как только закончится зима, и просохнут дороги, мы сразу двинемся в путь. Только почему у меня создаётся такое сильное ощущение, что ты с радостью сбежала бы отсюда насовсем?
Я не стала с ним спорить. К чему отпираться, когда всё настолько очевидно?
— Так и есть. Только думается мне, что это временно. Не будь угрозы, нависшей над всеми нами, всё могло бы быть совершенно иначе. Здесь довольно неплохо — у меня снова есть дело и ко мне тут привыкли, — я замолчала, подумав о том, что почти не замечала косых взглядов в свою сторону. А были ли они? Теперь уже трудно сказать. Время, проведённое в заботах, пошло мне в этом отношении впрок — ничего дурного в свой адрес я не слышала.
— Я приму любое твоё решение на этот счёт, ты ведь знаешь, — напомнил он, хотя в этом не было особой нужды.
— Знаю, Клён, — на какое-то мгновение у меня словно дыхание перехватило, но я всё-таки задала мучавший меня вопрос: — Скажи только, почему никак не помешал Джейрису, когда он пришёл убить Эльсоэра? Ты ведь мог…
— Мог. Но в тот миг мне самому показалось, что так будет лучше, — совершенно спокойным тоном ответил он. — После того, что тебе довелось пережить, ты должна была возненавидеть его.
— Всей душой. Но ты — не Эльсоэр и даже не тот, кем был раньше, до того как мы повстречались в лесу, — произнесла я и чуть тише добавила: — Как и я.
И в самом деле, совсем немного осталось от прежней Шальтисы Ясень, младшего магистра Ордена Видящих. Она будто погибла тогда. Сгорела в охваченном беспорядками городе, оставив после себя мятежный и оттого неприкаянный дух, сумевший возродиться лишь только потому, что нашёлся тот, кто в него поверил. Можно сказать, что эта вера нас обоих изменила. Богам же ничего не оставалось, кроме того, чтобы одобрить наш союз.
Хотя порой мне кажется, что даже если бы подобного не случилось, и весь мир восстал против нас, это сплотило бы нас ещё сильнее. Только возможно ли быть ближе?
Когда я думаю об этом, перед внутренним взором представал облик двух пламенеющих звёзд — танцующее на чернильно-синих острых гранях серебро и золото. Они пронзают болезненно-белым всю прочую тьму и затмевают иные оттенки света, делая их призрачными и нереальными. И душа замирает в трепете.
Спокойные мгновения утра оказались более недолговечными, чем ожидалось. Но они всё равно сделали своё дело и обеспечили меня необходимой душевной опорой на протяжении всего дня. А день выдался довольно насыщенный, поскольку после долгих ожиданий мы всё-таки смогли забрать одарённых детей в храм.
Их привела Магдаль, в сопровождении телохранителей. Мы как раз с Ивой занимались окончательной подготовкой комнат, когда они появились во дворе. Дети, закутанные в зимние одежды, шли следом за ведьмой к храму, с робким интересом озираясь по сторонам. И трудно понять, сколько там девочек, а сколько мальчиков. Поражало только одно — наверное, самому старшему ребёнку не было и восьми.
— О, боги! Они ещё такие маленькие… — проговорила я, переглянувшись с Ивой, которая стояла рядом у окна в небольшом уютном холле общежития.
— Майе уже двенадцать, — вдруг с хитрой улыбкой сообщила девушка с интересом наблюдая за моей реакцией.
— Двенадцать? — не поверила я своим ушам. — Да кому там?..
— Ты поймёшь, когда увидишь. Она и в самом деле удивительная, — продолжая улыбаться, добавила моя подопечная. А потом вдруг её улыбка померкла, а глаза подозрительно заблестели. — Тиса… раньше я думала, что моя жизнь ужасно сложилась, но побывав там, поняла, как сильно ошибалась.
Ива положила руку на горло, как будто её распирало от слов и эмоций, но сказать что-то мешало. Тогда я просто сделала шаг к ней навстречу и коротко обняла, осторожно коснувшись волос. Знаю, я не сильно хорошо умею утешать, да и одними утешениями тут делу не поможешь. Просто почувствовала, что даже не как наставница и Видящая, а как близкий Иве человек, я должна была разделить это с ней. Как Видящая же, я знала одно — эту девушку ждёт прекрасное будущее, что само по себе возможность менять мир в лучшую сторону.