Только одно меня беспокоило и периодически давало о себе знать. Джейрис. После его отчаянного поступка мы больше не виделись. И касательно этого я теперь испытывала смешанные чувства.
Отчасти я его просто по-человечески понимала. Королевский лекарь позволил себе непростительную слабость — поддался собственным эмоциям, решив за всех, в том числе и меня, что именно так будет лучше. Знал ли он о том, для чего именно томится в темнице Эльсоэр, мне пока неведомо. Он просто видел, чего это стоит для меня, как я страдаю и выматываюсь.
Но стоит представить на миг, что я могла не успеть, не проснуться в ту ночь или прийти немного позже, как меня снова охватывает гнев. Кто он такой, чтобы решать за нас как будет лучше? В желании вернуть Клёна я была готова пойти и против богов, а тут он… просто человек, которого я считала другом.
Обида, гнев и боль — не лучшие советчики в принятии решений. Пожалуй, только время способно их ослабить и однажды свести на нет. И время необходимо нам обоим. Только почему-то странное чувство всё никак не хочет униматься и продолжает тревожить меня при любом удобном случае.
Могу ли я надеяться на то, что он не наделал новых ошибок?
Комментарий к 19. Время надежд
Хочется сказать: эта глава не самая большая да и событиями не насыщена, но… это время стоит запомнить))
Название пока временное. Потом, может быть, изменю.
Постарались отредактировать, но если найдётся что, спасибо заранее х)
========== 20. Бродяга ==========
Кто бы мог подумать, что едва оклемавшись и немного набравшись сил, Клён тут же получит больше свободы, чем я. Конечно, мне не приходилось рассчитывать на то, что удастся привязать его к Храму и себе, да и не стала бы такого делать. Только вот, я ещё хорошо помнила, в каком состоянии его тело находилось относительно недавно, и надеялась на то, что ещё некоторое время мой муж проявит благоразумие и побережётся. Но вместо этого он развернул бурную деятельность, связанную со службой безопасности, собираясь внедриться туда на легальных основаниях.
Самое отвратительное заключалось в том, что Канер, который прекрасно знал, через что нам пришлось пройти, его даже поддерживал и обещал помочь освоиться.
И, похоже, все совершенно забыли об одной весьма примечательной детали его внешности, выдающей в нём демона.
— У тебя серебряные глаза, — выслушав Клёна, напомнила я, когда этот наглец подошёл ко мне, чтобы поставить перед фактом. — А после инцидента с одержимой кухаркой, эту примету взяли на заметку, знаешь ли.
— Думаю, о том, кто я, многим и без того известно, — возразил Клён.
Я, конечно, понимала, что существам вроде него политика страны не интересна, да и время, проведённое в бестелесном состоянии, наверняка сказывалось. Но примириться с тем, что он попросту не хочет понимать очевидного, я не могла. Особенно, когда от этого зависит его жизнь. И это жутко злило, потому что заставляло чувствовать себя бессильной.
Вздохнув, я терпеливо пояснила:
— Дело даже не в том, что кто-то знает о тебе, а в жрецах, с мнением которых вынужден считаться и его величество Ставрий. Стоит им увидеть или кому-то донести на тебя, мы не избежим проблем, поверь.
— Что ж… тогда я могу сделать так, — Клён извлёк из кармана длинную чёрную ленту и повязал себе на глаза.
— Не смешно, Клён! — воскликнула я и, не выдержав его ехидной усмешки, бросилась к нему, чтобы сорвать ленту и попытаться заставить хотя бы сейчас быть хоть чуточку серьёзнее.
Но стоило мне лишь слегка дотронуться до кончика повязки пальцами, как мои запястья были коварно перехвачены и туго перевязаны этой же импровизированной маской. Все мои попытки вырваться, как и просьбы отпустить, оказались тщетными. А в ответ на мои рывки, Клён только завёл мои руки себе за голову, с самодовольным видом заключив:
— Вот так разговаривать с тобой гораздо спокойнее и приятнее.
Я насмешливо фыркнула. Знает ведь, что пользоваться заклинаниями в таком положении сложно, да и применять что-либо против него, я не стану. Кроме того, это далеко не самая заманчивая перспектива — полыхать в объятиях супруга в прямом смысле этого слова, а вовсе не от страсти как можно подумать. В том случае, если что-то пойдёт не так, и загорятся не только путы на руках.
— Посмотрела бы я на тебя, если бы ты оказался на моём месте…
— О, тебе тоже хочется меня связать? — поинтересовался Клён, игриво перебирая пуговицы на моём платье.
Он прекрасно понимал, что именно я имею в виду, но не мог удержаться от небольшой провокации.
— Не то слово. Но чувствую, в твоём случае, без заговорённых цепей не обойтись, — с притворным разочарованием в голосе отозвалась я, попытавшись окинуть его оценивающим взглядом. Только учитывая то, что стояли мы практически вплотную друг к другу, даже это выглядело так себе. И всего что я добилась, так это только съехавшей на здоровый глаз чёлки.
— Напрасно беспокоишься обо мне, Тиса, — сказал Клён, бережно убирая чёлку с моего лица. — Ведьма обещала, что поможет скрыть мою особенность. Никто ничего не заподозрит. К тому же, я не собираюсь там поселяться.
Ох, и даже Магдаль с ними заодно. Чувствую, что при такой поддержке любой мой довод будет звучать неубедительно и глупо. Но, быть может, они и в самом деле знают, что делают, а я слишком сильно переживаю?
— Хорошо, Клён, я всё поняла. Можешь отпустить меня, — сдалась я.
— Так быстро? — голос мужа сделался уж очень лукавым, а несколько пуговиц на платье вдруг «случайно» расстегнулось.
— Не слишком удобно, — пояснила я, переступив с ноги на ногу, потому как стоять навытяжку действительно было тяжело.
— Это легко изменить, — с этими словами Клён легко подхватил меня на руки и отнёс на кровать.
Вот так всегда… стоит только попытаться на него надавить, он переводит всё либо в шутку, либо разговор неизбежно заканчивается в постели. Зачастую одно следует за другим. Мой невозможный и безумно любимый мужчина.
Нет, я не могла так просто смириться с его решением и успокоиться. Пришлось поговорить с Канером, а потом и с Магдаль. Последняя уверила меня в том, что создаст надёжный амулет, который скроет настоящий цвет его глаз. На вопрос, зачем это надо именно ей, она загадочно усмехнулась и предложила мне похожий амулет, который создавал временную иллюзию, скрывающую истинный облик носителя. Отказываться я не стала. Вещица оказалась действительно удобной и простой в использовании. И хотя я редко выходила из Храма, да и то исключительно в сопровождении телохранителей, амулет мог однажды пригодиться. Особенно если учесть мою неспособность к созданию иллюзий и мороков.
Мои ожидания оправдались быстро. Пусть и несколько иначе, чем я предполагала. Но амулет для отвода глаз тоже вдруг пригодился гораздо раньше.
Началось всё ещё вечером, когда я заметила, что с Ивой творится что-то неладное. Вид у девушки был вялый, а за ужином она почти не притронулась к еде, так весь вечер и проковырявшись в тарелке.
Я украдкой вздохнула, вспомнив о том, что полдня она возилась с детьми на морозе, бросаясь снегом и строя снежные замки. Видимо, как обычно не обратила внимания на то, что промокла одежда, вот и результат. Придётся зайти к ней после ужина, чтобы не позволить ей скиснуть окончательно.
В принципе большинство магов устойчивы к различным заболеваниям, а простудой и вовсе почти не болеют, но в период становления подобное было вполне обычным явлением. И я предупреждала об этом свою воспитанницу, да только близость магического источника и уроки у Магдаль делали её слишком самонадеянной.
Проводив Иву в комнату, я осталась с ней, заперев за собой дверь.
— Давай я подлечу тебя немного, а то завтра совсем свалишься, — проговорила я, помогая ей расстегнуть платье.
Девочка состроила кислую мину, но спорить не стала и, раздевшись до сорочки, легла на кровать. Со времени нашей первой встречи в сожжённой деревне, Ива изменилась, но по-прежнему была тоненькой, с острыми плечами и выпирающими ключицами. Внимательно осмотрев её магическим зрением, я увидела то, что в принципе и ожидала. Источник не мог восполнить жизненные силы, которые Ива расходовала слишком беспечно.