И приблизившись к клумбе, я обошла её и поняла, что не ошибалась. Ученическая форма паренька была изгваздана в пыли, которую тот даже не потрудился отряхнуть, длинная льняная чёлка спуталась и её пряди сосульками болтались на ветру, а на щеке к виску краснела широкая ссадина. Услышав мои шаги, он нервно дёрнул головой и, скосив на меня пронзительно яркие голубые глаза, снова отвернулся.
— Чего тебе надо? — поинтересовался он раздражённо и грубо, своим хриплым голосом.
Мне показалось, что ему неприятно само моё присутствие, но это меня не особенно задевало.
— Ничего. Я просто хотела узнать, нужна ли тебе помощь, — уверенно проговорила я, не обратив внимания на резкий тон.
Хоть он и был мальчишкой, одним из тех, кто отпускал свои дурацкие шуточки в мой адрес, но пройти просто так мимо я не могла. Чужие страдания иной раз казались для меня более тяжким испытанием, чем собственные.
— Мне не нужна твоя помощь, убирайся! — бросил он, вскакивая на ноги.
Он по-прежнему стоял спиной ко мне, но по тому, как яростно сжимаются его тощие кулаки со сбитыми в кровь костяшками пальцев, я видела, что парень вне себя от злости. И, похоже, его разозлила моя жалость и стремление помочь. Это пугало и в то же время казалось обидным, но просто так сдаваться я не собиралась. Наверное, они сами приучили меня к этому — если тебя оскорбляют, издеваются и открыто недолюбливают, приложи больше усилий, чтобы идти вперёд, к своей цели.
— Пойдём со мной, — позвала я его, отважно протянув руку и дотронувшись плеча. — Я хотя бы ссадину тебе залечу.
То, что мой поступок был ошибкой, я поняла только тогда, когда вскрикнув от неожиданности, полетела назад на камни — парень нервно развернулся и отбросил мою руку так резко, что я просто не удержала равновесия и шлёпнулась на пятую точку.
Только один единственный миг в его глазах вспыхнул испуг, но затем, увидев, что я цела, он просто развернулся и бросился наутёк, больше ничего не сказав. А я, поднявшись на ноги, и отряхнувшись от пыли и зацепившихся к юбке тонких сухих веточек, продолжила свой путь к себе в комнату.
Тогда для меня оставалось загадкой странное поведение этого мальчишки. И только позже я поняла, в чём на самом деле дело, когда в очередной раз, отправляясь на занятия, услышала насмешки в спину и не сразу поняла, что предназначались они не только мне.
— Смотрите, наша бездарность ползёт, — сказал кто-то нарочито громко, обращая на меня всеобщее внимание. — Любопытно, кем она планирует стать в будущем?
— В повитухах ей самое место, — насмешливо вторили ему. — Говорят, она ни одного щита нормально сложить не может.
Это было не совсем правдой. Ставить щиты я научилась почти сразу, но однажды действительно прокололась и не смогла отразить целую комбинацию заклятий. Но даже несмотря на недовольство наставника мне промашку запомнили и не упускали случая позлорадствовать.
— Эй, Нэд, а вас видели вчера вместе у жилого корпуса. Неужели ты, наконец, нашёл кому пожаловаться? — прозвучала следующая насмешка и я едва сдержалась, чтобы не обернуться.
— Ничего подобного, она сама ко мне пристала, — буркнул знакомый хриплый голос.
— Ну да, а мордашка-то подправлена… — последовало ехидное замечание в ответ.
— Я сделал это сам! — огрызнулся Нэд сорвавшись, но его уже не слушали, начав выговаривать то, что он совсем ни на что не годен, так же как и я.
Слышать подобные реплики в свой адрес было привычно. Но внезапно я осознала, что мне тяжело сдержать негодование, когда оскорбляют кого-то другого. И стоило больших душевных усилий, чтобы не повернуть назад и не высказать всё, что я думаю об обидчиках им в лицо. Я даже сбилась с шага, но напомнив себе о том, что так только сделаю хуже, поспешила на занятия.
Иногда лучше не вмешиваться…
Проснувшись, я лежала некоторое время, глядя на белеющий над головой потолок и слушая шорох снежинок, бросаемых ветром в окно. Клёна рядом уже не было, но одеяло оказалось заботливо подоткнутым со всех сторон.
Этот сон оживил во мне неожиданно много эмоций. Но странно, что это не самое приятное воспоминание воскресло в моей памяти именно сейчас. Тогда едва знакомого мне мальчишку всё-таки отчислили в виду слишком низкой способности Видеть. Маг тоже из него был весьма посредственный. Больше всего он тяготел к целительству, хоть и не был замечен за стремлением помогать ближним.
Могла ли я что-нибудь сделать для него? Я сильно в этом сомневалась, как сомневаюсь и сейчас. Но даже сейчас я не могла не испытывать чувство вины.
От безрадостных размышлений меня отвлёк шум, донёсшийся с первого этажа. Похоже, жизнь в храме уже била ключом. О своих планах я тоже не забыла и с сожалением отбросила тёплое одеяло в сторону, чтобы быстро, не успев замёрзнуть, переодеться. Этим утром было особенно прохладно. За ночь храм успел выстыть — уж слишком часто открывались его двери, да и ветер постарался на славу.
Я сразу облачилась в выходное тёмно-синее платье и тщательно расчесала волосы, собрав их в аккуратную причёску, после чего уже надела маску. Собственное отражение в небольшом зеркале давно уже не вызывало у меня негативных эмоций. И я больше не видела там калеку и чудовище. На меня оттуда смотрела просто немного усталая и не выспавшаяся, но уверенная в себе женщина.
Пусть Магдаль посеяла во мне сомнения и в голове нет-нет, да и закрадывалась мысль о том, что можно было бы вернуть прежнюю красоту и полностью исцелиться, если представится такая возможность. Но именно благодаря таким мыслям я утвердилась в том, что никогда не совершу ничего подобного. Убить врага ради того, чтобы спасти жизнь невинного или более того, близкого тебе человека, это одно. А вот калечить или убивать кого-то ради того, без чего я прекрасно научилась обходиться, совершенно иное. И мне кажется, поступи я подобным образом, больше уже никогда не буду самой собой.
Бледные губы отражения дрогнули в слабой улыбке, и я отправилась вниз в надежде, как можно скорее разыскать Клёна.
На первом этаже и в самом деле кипела жизнь. Ирис на пару с Ивой, которая уже к тому времени тоже была на ногах, собирала детей на завтрак. Майя сама сонно хмурилась и зевала, но помогала им.
— Госпожа Ясень! — окликнула меня Ирис по дороге на кухню.
Я обернулась, вопросительно посмотрев на гувернантку.
— Ваш муж попросил передать, чтобы вы обязательно дождались его в храме, — сообщила женщина, торопливо одевая Хенну.
Честно говоря, я и не собиралась никуда уходить, но меня жутко заинтересовало то, куда мог уйти Клён с утра пораньше. Поинтересовавшись у Ирис, я не добилась от неё внятного ответа и, узнав только о том, что наши телохранители находятся во дворе, отправилась завтракать.
Сегодня Аэн, муж Ирис, готовил так же на нашей кухоньке, поэтому мне не пришлось ничего делать самой. Едва я перешагнула порог, улыбчивый полноватый мужчина поприветствовал меня, и предложил присесть за стол, тут же снабдив кружкой ещё горячего компота и поставив передо мной тарелку с оладьями и чашечку с мёдом. Вдохнув запах, от которого голова пошла кругом, я подумала о Клёне, почувствовав неловкость оттого, что придётся завтракать без него.
Вскоре за стол ворвалась шумная компания во главе с Ивой. Ирис возвышалась над их головами, держа на руках ещё совсем сонную малышку Лили, которую позже усадила к себе на колени, так как здесь стол был выше и малышка не дотягивалась. Я улыбнулась, краем глаза, наблюдая за ними. Дети уже и не думали смущаться в моём присутствии и давно чувствовали себя как дома.
— Тиса, ты не забыла о том, что скоро будет бал? — тихонько поинтересовалась у меня Ива, сидящая по левую руку от меня.
Я невольно вздохнула, предвидя новый спор со своей подопечной. И толку было говорить о том, что мы уже всё обсудили и я решительно против того, чтобы она появлялась на таком мероприятии, всякий раз девушка придумала новые доводы.