Редди оказался в зале Мардука первым. Огромный Глаз по-прежнему парил над застывшей лужей расплавленного золота. Сейбл стояла перед ним. Тяжело дыша, с растрепанными волосами, ниспадающими ей на плечи, которые покрывал монгольский панцирь, она смотрела на свое искаженное отражение. Женщина подняла руку и хотела прикоснуться к сфере.
Журналист сделал шаг вперед и сказал:
— Мадам, я вынужден попросить вас покинуть это место, иначе…
Одним движением Сейбл повернулась и навела на него пистолет. Раздался выстрел, гулким эхом прокатившийся по древнему залу. Редди отлетел в сторону, ударился спиной о стену и рухнул на пол.
— Редди! — закричала Байсеза.
Сейбл навела на нее пистолет и сказала:
— Даже и не думай.
Киплинг взглянул на нее с какой-то беспомощностью. Его широкий лоб покрылся каплями пота, а толстые стекла очков были забрызганы кровью раненых, которым он старался помочь. Он схватился за бедро. Сквозь его пальцы хлестала кровь.
— Меня подстрелили, — сказал он с глупой улыбкой.
Байсеза уже было бросилась к нему, но застыла на месте и подняла руки вверх.
— Сейбл Джоунз, полагаю? — сказала она.
— О, слава обо мне идет впереди меня.
— Где Коля?
— Умер… А впрочем… — Она улыбнулась. — Кажется, я начинаю понимать, что произошло. Когда монголы затрубили отступление, я подумала, что это просто совпадение. Знаешь, что могло случиться? Чингисхан мертв, и все его сыновья, братья и генералы сейчас спешат на курултай, чтобы решить, кому достанется главный приз. У монголов социальная структура, как у стаи шимпанзе. Как и у этих обезьян, когда умирает доминантный самец, все стремятся занять его место. И Коля использовал это против них, — она покачала головой. — Нужно отдать должное этому тощему маленькому ублюдку. Интересно, как это ему удалось?
Пистолет в ее руке был словно влитой.
Редди застонал.
Байсеза старалась не обращать на это внимания.
— Что тебе нужно, Сейбл?
— А ты как думаешь? — Женщина подняла руку и большим пальцем указала на сферу у себя за спиной. — Мы услышали сигнал этой штуковины прямо с орбиты. Что бы тут ни происходило, но она — ключ к прошлому, настоящему и будущему…
— Ключ от нового мира.
— Да.
— Думаю, ты права. Я ее изучала.
Глаза Сейбл сузились.
— Раз так, ты могла бы мне помочь. Что скажешь? Ты либо со мной, либо против меня.
Байсеза посмотрела прямо на сферу. Она широко открыла глаза и заставила себя улыбнуться.
— Это явно ждало именно тебя.
Сейбл повернула голову. Простая уловка, но тщеславие этой женщины сыграло с ней злую шутку, а Байсезе подарило полсекунды. Ударом ноги она раздробила кисть Сейбл и выбила оружие из рук, а вторым — сбила ее с ног.
Тяжело дыша, Байсеза стояла над поверженным врагом. Ей казалось, что от Сейбл исходил тот же запах, та же вонь, что и от монголов, с которыми та связалась.
— Сейбл, ты действительно думаешь, что этому Глазу есть дело до тебя и твоих никчемных амбиций? Да чтоб ты сдохла, — она перевела взгляд на сферу и сказала: — Ну как? Достаточно увидели? Вам это было нужно? Вы довольны нашими страданиями?..
— Байсеза, — это прозвучало скорее как стон, а не как слово.
Байсеза бросилась к Редди.
36. После битвы
Гефестион погиб.
Александр одержал победу в битве, в которой почти невозможно было победить, разбил врага, который более чем на тысячу лет превосходил его в развитии, выиграв сражение не в своем мире. Но при этом он потерял соратника, своего любовника, который был его единственным верным другом.
Царь понимал, чего от него ожидали в тот момент. Он должен удалиться в свою палатку и напиться там до беспамятства. Либо отказаться от еды и воды и днями ничего не есть, пока его родные и соратники не начнут серьезно беспокоиться за его здоровье. Либо приказать начать строительство невероятно грандиозного мемориала. У него даже мелькнула мысль сделать его в виде величественного льва, вырезанного из скалы.
Александр решил ничего такого не предпринимать. Он будет оплакивать Гефестиона в одиночестве, как это и следует делать, когда теряешь близкого человека. Возможно, он велит обрезать гривы и хвосты всем лошадям в лагере. В «Илиаде» Гомер рассказывает о том, что Ахиллес остриг своих лошадей в память о своем погибшем любимом друге Патрокле. Да, именно так он должен почтить Гефестиона.
Но пока что у него много дел.
Он ходил по пропитанному кровью полю сражения и посещал палатки и дома, в которых находились раненые. За ним по пятам беспокойно следовали его советники и соратники, а также Филипп, ведь Александр и сам получил несколько ударов в битве. Конечно, многие из воинов радовались приходу своего повелителя. Некоторые даже хвастались подвигами, которые они совершили в этой битве, и Александр внимательно слушал их, после чего с серьезным лицом хвалил за храбрость. Но были и такие, которые еще не успели оправиться от потрясения, пережитого в схватке с монголами. Он уже видел такое раньше. Они либо молча сидят, уставившись в одну точку, либо раз за разом повторяют никому не интересные истории из своей жизни. Как это всегда бывает, после сражения они оправятся, как и залитая кровью земля, которая с приходом весны покроется зеленой травой. Но ничто не избавит их от того гнева на самого себя и чувства вины за то, что им не удалось спасти от смерти своих товарищей, как и ничто не сможет заставить царя забыть о Гефестионе.