Но Джош с ней не согласился.
— Но… мамонты в Париже! Саблезубые тигры в Римском Колизее! — сказал он. — Мир — совокупность разрозненных фрагментов, как калейдоскоп, и когда ты смотришь на него, то видишь такую же красивую картинку.
— Да, но когда бы ни происходило смешение населения, оно всегда оканчивалось вымиранием. Так было, когда Северную и Южную Америку соединили сухопутным мостом. Люди привезли с собой крыс, коз и других животных, чтобы уничтожить местную фауну. Подобное творится и сейчас. Существа из глубин ледникового периода живут бок о бок с грызунами из современных мегаполисов, причем в климате, который не подходит ни тем, ни другим. Кто бы ни пережил Слияние, он начинает уничтожать соседей, чтобы те, в свою очередь, не уничтожили его.
— Прямо как мы, — заметил Абдикадир. — Люди тоже не терпят того, что приходится с кем-то делить территорию.
— Повсюду, должно быть, происходят разрушения, — продолжала Байсеза. — Может быть, поэтому мы подвергаемся нашествию насекомых, которое является признаком нездоровой экологии. Наверное, в прежних границах бушуют болезни. Я удивлена, что у нас еще не случилось ни одной вспышки настоящей эпидемии.
— Люди слишком широко разбросаны друг от друга, — заметил Абдикадир, — вероятно, поэтому нам еще так везет…
— Но на дереве нет ни одной поющей птицы! — пожаловался Джош.
— Птицы — первый звоночек беды, Джош, — сказала Байсеза. — Они уязвимы… их места обитания — заболоченные луга и пляжи — легко разрушаются, когда происходят климатические изменения. Исчезновение птиц — это плохой знак.
— Но раз такое происходит с животными… — Американец стукнул кулаком по борту судна. — Мы должны что-то предпринять.
Абдикадир рассмеялся, но сразу же остановился.
— Что именно?
— Не издевайся, — сказал Джош. Пытаясь что-нибудь придумать, он начал беспорядочно двигать руками. — Соберем зверей в зоопарках или заповедниках. То же самое проделаем с растениями. И с птицами и насекомыми — особенно с птицами! А когда все наладится, то просто выпустим их на свободу…
— И позволим новому Эдему самому себя создать? — спросила Байсеза. — Милый мой Джош, мы совсем над тобой не издеваемся. Твою идею с зоопарками нужно обязательно передать Александру: если мамонты и пещерные медведи вновь вернулись к жизни, давайте сохраним нескольких. Но все то, что мы с таким трудом узнали о Мире, куда сложнее… Сохранение экосферы, не говоря уже об ее восстановлении, — не такое простое дело, как кажется, особенно если учесть тот факт, что мы никогда толком не понимали, как она устроена. Она не статична, а динамична и живет циклично… Вымирание — явление, которого не избежать. Они случаются и в лучшие времена. Не важно, что мы можем предпринять, но остановить процесс не удастся.
— И что же нам делать? — спросил Джош. — Просто сидеть сложа руки и смириться со всем, что бы ни уготовила нам судьба?
— Нет, — ответила Байсеза. — Но нужно знать, где заканчиваются наши возможности. Нас всего горстка. Нам не под силу спасти мир, Джош. Мы даже не знаем, как это сделать. Большим достижением станет для нас то, если мы сами сможем выжить. Нам следует быть терпеливыми.
— Терпеливыми — это верно, — мрачно сказал Абдикадир. — Вот только понадобились доли секунды для того, чтобы раны от Слияния появились. И понадобятся миллионы лет, чтобы они зажили…
— И судьба здесь ни при чем, — сказал Джош. — Если бы боги Глаза были достаточно мудры, чтобы разорвать на части пространство и время, разве не могли они в таком случае предвидеть последствия, которыми обернется их поступок для нашей экологии?
Они замолчали. Мимо них скользили вдаль густые, ощетинившиеся, но умирающие, леса Греции.
41. Зевс-Амон
Италия предстала перед ними такой же безлюдной, как и Греция. Они не увидели ни городов-государств, которые помнили македонцы, ни городов двадцать первого века. Даже в устье Тибра не нашлось и следа масштабно обустроенного порта, построенного римлянами, чтобы обслуживать огромную флотилию кораблей, привозящих в разжиревший город зерно, тем самым поддерживая в нем жизнь.
Александра заинтриговали рассказы о том, что Рим, в его время — всего лишь очередной честолюбивый город-государство, в один прекрасный день построит империю, которая будет соперничать с его собственной. Поэтому он велел подготовить горстку речных судов и отправился вверх по реке, возлежа под пурпурным навесом тонкой работы.
Семь римских холмов они узнали сразу. Но местность не была заселена, если не считать нескольких уродливых городищ, ютившихся на Палатине, на котором когда-то должны вырасти дворцы цезарей. Увидев их, Александр решил, что все было шуткой, и великодушно сохранил жизнь возможным будущим соперникам.