— И здесь ты себя чувствуешь так же? — предположил Джош.
— Когда-то меня бросили родители, — сказал Редди горько. — Теперь же сам Господь Бог отказался от нас.
Какое-то время они сидели молча. Наполненное пусть даже чужими звездами ночное небо казалось невероятно огромным. Байсезе вдруг стало так одиноко, как никогда не было за все время после Слияния, и она вновь затосковала по Майре.
— Редди, твои родители хотели как лучше, не так ли? — мягко сказал Абдикадир. — Просто в тот момент ты не понимал, что тогда чувствовал.
— Ты полагаешь, что тот, кто несет ответственность за все, что случилось с миром, не важно, Бог он или нет, на самом деле хотел как лучше? — спросил Джош.
Абдикадир пожал плечами.
— Мы — люди, а мир изменила сила, которая явно выходит за грань человеческих возможностей. Правильно ли будет ожидать от нас, что мы сможем понять ее мотивы?
— Ну да ладно, — сказал Редди. — Но скажите мне вот что. Найдется ли среди нас хоть один, кто действительно считает, что за всеми этими вмешательствами кроются благие намерения?
Ему не ответил никто.
14. Последний виток
Коля вдруг понял, что их корабль начал свой последний виток вокруг Земли, и с грустью подумал, что этот виток может оказаться последним не только для них, но и для всего человечества. Однако необходимые приготовления все равно должны были быть сделаны, и когда они с ними покончили, то стали работать совместно так же сплоченно, как и в тот день, когда их странное путешествие началось.
Первым делом необходимо заполнить жилой отсек барахлом и остатками содержимого посадочного аварийного запаса, которое они уже успели «приговорить». Сейбл перенесла свою случайно найденную любительскую радиостанцию, так как устройство еще могло им пригодиться после посадки.
Пришло время надеть скафандры. Они делали это по очереди в бытовом отсеке. Сначала Коля натянул на себя эластичные штаны, достаточно тугие для того, чтобы не дать содержащимся в организме жидкостям отойти от головы. Тем самым можно было избежать потери сознания после приземления. Штаны имели огромное значение, но при этом были ужасно неудобными. Теперь ему предстояло засунуть себя непосредственно в скафандр. Сначала ему нужно было просунуть ноги в отверстия в районе живота. Внутренний слой скафандра был воздухонепроницаем, а внешний — изготовленный из жестких искусственных волокон — был снабжен карманами, змейками и клапанами. Под действием силы тяжести Коля никогда бы не смог надеть эти доспехи без посторонней помощи. Но здесь он плавал по всему отсеку, пока наконец его ноги не оказались там, где надо, руки — в рукавах, а спина ощутила удобную опору. Криволапов привык к своему скафандру. Тот даже пах, как хозяин, и в случае катастрофы спас бы ему жизнь. Но после долгого времени в невесомости Коля чувствовал себя в нем так, словно его заперли внутри тракторной покрышки.
Одевшись, он направился в спускаемый модуль. Все трое пристегнули ремни. Муса подождал, пока они наденут свои шлемы и перчатки, после чего проверил давление в их скафандрах.
В последний раз «Союз» пролетал над Индией, и в последний раз они были в зоне приема радиосвязи с Джамрудом. Маленький громкоговоритель, который Сейбл прикрепила к своей радиостанции, ожил и заговорил трещащим голосом:
— Отик вызывает «Союз», прием. «Союз», это Отик, прием…
— «Союз» на связи, — ответил Муса. — Как настроение у нашего верного оператора?
— Этот дождь меня просто достал. Но лучше скажите, как дела у вас.
Муса взглянул на свою команду.
— Мы пристегнулись и теперь сидим, как три жука на солнышке. Все системы в порядке, несмотря на то, что мы провели на орбите больше времени, чем планировалось. Мы готовы к посадке.
— А ваш «Союз» — еще крепкий старик, правда?
— Согласен. Жаль будет с ним расставаться.
— Муса, вы же понимаете, что мы не сможем отследить вас, поэтому не будем знать, где вы приземлились.
— Зато мы знаем, где вы, — ответил Муса, — и сами найдем вас, друг мой.
— Да поможет нам Бог и Карл Маркс.
Неожиданно Коля почему-то сильно захотел, чтобы связь с Джамрудом не исчезала. Им всем было известно, что Кейси и его люди — такие же заброшенные в этот незнакомый мир, такие же потерянные и беспомощные, как и они. Но ведь голос Кейси, который пробивался к ним с этой планеты, принадлежал двадцать первому веку, и слышать его для них было все равно, что иметь возможность вновь очутиться дома.